Две свободных лошади неслись впереди, почти вровень с ними скакал Антоха, за ним – Паша, я – последним. Лишь позже я понял, насколько умна моя кобыла. Она как бы понимала, что седок на ней неопытный, и не торопилась нестись вперед, но и старалась далеко не отставать, чтобы не потеряться, – после, в страду, я на ней, вперегонки, обставлял многих.
А лошади текли к лесу, в сумрачные луга. Топот копыт гасил все звуки, разрывая пугливую тишину. И казалось, что именно от этого испуга так по шальному бьется в лицо и в грудь тугой воздух, словно стараясь сбросить меня с лошади.
Остановились мы у широкого разворота некошеного поля, в пятнах клеверной россыпи, лоскутных наплывах пырея и ржанцов с дудками дягиля и пижмы, с ветвистой кровохлебкой в бордовых шишках…
Пока я, по наказу Паши, сняв с зубов кобылы удила и коротко завязав повод уздечки над гривой, отпустил её к остальным лошадям, Паша спутал своего коня и махнул мне рукой, подзывая. Антоха где-то замешкался – не видно его было и не слышно.
– Пошли вон под березку, костерок разведем и поговорим, – сказал Паша. – Там у нас старое кострище.
– А ты зачем своего коня спутал? – поинтересовался я.
– Он вожак, отпусти – обязательно куда-нибудь уведет лошадей, и скорее всего в овсы. Потравим – не рассчитаться. А так он далеко не ускачет, да и пытаться не будет – умный конь. А если вдруг другие лошади куда-нибудь наладятся, мне недолго скинуть с него путы и завернуть их.
– Антоха на что?
– Так, кто быстрее успеет. Ты пока не рвись гонять лошадей. Наладишь езду – тогда и пробуй…
Прохладой потянуло от ближних кустов, какая-то птичка подала голос, провожая ушедший день. В деревне взлаивали собаки.
Паша быстро разжег мелкие ветки, и мы начали с ним ломать сушняк. Подошел и Антоха. И скоро наш костер бросал трепетные отсветы на траву и деревья.
– Не нравиться мне, как мой мерин похрапывал и к кустам воротил морду, – присев на траву, проговорил Антоха. – Не волки ли там затаились?
– Да ну, – отмахнулся Паша, – про них уж года два ничего не слышно. Бригады охотников всех повыбили.
– Алапник вон какой, – гнул свое Антоха, – где их всех вычешешь.
– Если какой один и остался, так он лошадь не возьмет. Тем более в табуне…
И потек у нас разговор о том, о сем, о грядущем.
– Ван Ваныч говорил, что американцы грозят нам атомной бомбой, – решил и я сказать своё слово.
– Гитлер тоже грозил, да где он теперь? – отозвался Паша.
– Они вон на Японию две штуки скинули, – как бы поддержал меня Антоха, – народу положили не счесть.
– На нас не посмеют, – заверил Паша. – Эта бомба и у нас есть, не беспокойтесь…
Пофыркивали пасущиеся на лугу лошади, бил где-то поздний перепел и жалобно постанывал сычик.
– А знаете, – перевел вдруг разговор на другую тему Антоха, – у Лизки Клочковой уже титьки в руку не возьмешь.
– Ты щупал, что ли? – Паша глянул настороженно.
– Я у многих щупал, – похвастался Антоха.
– У других щупай, а Лизку не тронь! – как застолбил Паша. – Она мне нравится.
– Так она вон к Стрельцу льнет, – заявил Антоха в растерянности.
– С чего ты вял?! – вскинулся я. – Это Мих Мих ко мне за парту её усадил. Только и всего.
Паша усмехнулся.
– Уж с Ленькой-то мы как-нибудь без сопливых разберемся, а ты сам к ней не лезь и другим накажи, не то в бараний рог согну.
– Все еще на воде вилами писано, – не одобрил я раздора между друзьями, – а вы уже готовы за грудки друг друга хватать. Время покажет, кто и что.
– Голова! – Паша взлохматил мне волосы. – Так и запишем, а теперь вон дуйте вдвоём к копне сена и спите. Я здесь один покараулю, если что – разбужу.
Спать и в самом деле хотелось, и я промолчал, но Антоха возразил:
– Чего один-то? Я тоже могу подежурить.
– За коней отвечаю я, а не ты. И если меня потянет в дрему – подменимся. Все, я пойду лошадей глядеть.
– Где эта копна? – спросил я у Антохи.
– Вон там – за дальнем заворотом, у болотца…
Натекали тонкие запахи луговых трав, увядающих цветов, нагретых березовых листьев и сена. Легкая пелена тумана наплывала из чащобы. Густо толкались комарики-звонцы, лепясь на лицо и руки.
– Уснешь тут, – отмахиваясь от них, недовольствовал Антоха, – у костра хоть этих кровососов нет, а на копне заедят.
– Ничего, – я ободряюще похлопал ему по спине, – зароемся поглубже в сено – ни один комар не достанет…
Так мы и сделали. Антоха залег с одной стороны копны, я – с другой.
Поговорив немного, мы заснули…
