Живи, Мария! полностью

И как Маню вдруг чтой-то раззадорит, чтой-то… эх! Сорвала косынку, и ну махать! Сперва бочком, бочком, павой проплыла манерно. А как музыка жахнула, давай плечами – эть, эть, эть! – затрясла «черноголовая». Ногами дробушки пошла выписывать. Юбочкой машет. И-ех! Дети с гиканьем за нею. Да в пляс!…

Ай-ла-лай-ла!

С того дня поселилось в Манином доме веселье…

Вы видели, как варят солнце?

Она, Марь-Лексевна, бабуленька, варит абрикосовое варенье с добавлением персиков. Сперва выковыривает косточки, обливаясь соком, сладким, пахучим. Люда с братцем – помощники. Складывают липкие кусочки в большую кастрюлю. Бабушка литровой банкой, облепленной сладкими кристалликами, отмеряет сахар из мешка, потом лимон мелко рубит – и туда же… Накрывает новой марлей от мух. Настояться должно, говорит, чтоб влага выступила. Гену с сестрёнкой отпускает купнуться в хаус¹⁴. Плещутся и ждут… ждут-поглядывают…

Вот! Наконец засуетилась… Ну они, само собой, тут как тут.

Ставит старинный медный таз на газовую горелку и начинает колдовать-помешивать… Жара стоит умопомрачительная… Она не отходит от плиты, терпит, все караулит, чтоб не пригорело, не сбежало…

А детки? Дети, затаив дыхание, ждут пенку.

Вы когда-нибудь пробовали на свежую лепешку – солоноватую, хрустящую – навалить пенную шапку? Рот пошире, и… м-м-м… вареное солнышко…

Пятьдесят четвертый. Конец июня. Солнце прищурилось и умерило жар.

Маруся поливала в палисаднике цветы. Почувствовав пристальный взгляд, обернулась. У калитки стоял иссохший мужик в обносках, с заплечной котомкой. На голове фуражка, козырек в пол-лица.

– Потеряли кого?

Молчит. Стоит, не уходит. Молчит.

– Голодный?

Молчит.

Маруся сходила в дом, отрезала краюху, положила в миску два яйца, помидор. Налила кваса в кружку. Вернулась к калитке. Протянула. Не берет. Молча стягивает фуражку.

Маня отпрянула. Урод! Левый глаз нормальный, правый – без век. Глазное яблоко навыкат, будто в глазницу вставлен воспаленный стеклянный шар. Челюсть выбита. Рот – там, где щеке место, – сбоку, ближе к уху. Редкие седые волосы на голом черепе… Улыбнулся косо. Беззубый…

Молчит.

Господи, такого ужасного калеки она никогда не видела. Руки-ноги вроде целы, зато лицо изуродовано чудовищно…

Маруся, завороженная, не могла оторвать взгляда… А у мужика вдруг как хлынут слезы потоком. Молчит, только по щекам ручьи текут-спотыкаются о шрамы-бугры…

Зашевелил потрескавшимися губами, зашептал неслышно.

– Чего ты? Чего?… – женщина совсем растерялась. – Болит где?

– Ма-ру-сень-ка… – простонал пришелец.

Сердце обмерло. Она его знает. Точно знает… Это… это…

Миска с кружкой покатились по тропинке. Она зажала руками рот, чтоб не заорать на всю округу. Под ногами поплыла земля, в ушах зазвенело, перед глазами мошки… Она качнулась и стала валиться в высокие флоксы.

Мужик выбил калитку, подхватил на руки и усадил на лавку. Маня быстро пришла в себя. Не моргая, уставилась в его разные страшные глаза… И, казалось, перестала дышать.

Гость начал осторожно гладить ее по голове. Заскорузлая рука, без большого пальца, плохо слушалась… Она судорожно сглотнула:

– Быстров… ты?… – Не хватало воздуха. – Володенька!

Он отдернул руку, лег ничком, поджарым брюхом прижался к земле и уткнулся ей в ноги…

А дальше?

Живи, родная, долго и счастливо…

Прощай, Кувшинова Мария Матвеевна!

¹ Миски (прим. автора).

² Ожить, отогреться, опомниться, прийти в себя.

³ Очень красиво (узбек.).

⁴ Птица семейства фазановых.

⁵ Река в Узбекистане и Киргизии.

⁶ Заправочный суп (тур.).

⁷ Блюдо, поднос (узбек.).

⁸ Вровень с краями.

⁹ Здесь: широкий стол с бортиками на низких ножках (прим. автора).

¹⁰ Прямоугольная густая сетка из конского волоса, закрывающая лицо женщины.

¹¹ Чертова бабушка (узбек.).

¹² Маскировка, чтобы слиться с окружающей средой (прим. автора).

¹³ Лохмотья.

¹⁴ Резервуар для воды в земле (мест. наречие).