Во время завтрака подъехал Арсен. Он пожелал своим клиентам приятного аппетита и вернулся в машину. Даша почти ничего не ела, ковырялась в тарелке, а потом выпила свежевыжатый сок. Она извинилась и побрела к машине Арсена, собираясь подождать остальных в ней.
Борис неторопливо продолжал завтрак. Анна следовала его примеру, разговаривая с сыновьями по видеосвязи.
Краем глаза Миша увидел, как из машины Арсена вышел молодой человек. Высокий, красивый, с внешностью турецкого популярного актера, на вид ему было лет двадцать пять. Он поздоровался с Дашей, пожав ей руку, и принялся о чем-то увлечённо рассказывать. Девушка вмиг ожила, заулыбалась и стала кокетничать с ним.
Миша испепелял парочку взглядом. Он отвлёкся от разглядывания темноволосого красавца и с ужасом заметил в руке вилку, согнутую в дугу… Неужели безумная ревность из-за неё: простой девчонки с копной светлых волос до пояса и тонкими, выглядывающими из сарафана, ножками?
В ней не было ничего от легкодоступных, шикарных девиц, окружающих Мишу… Ничего, что заставило бы его сердце сбиваться с ритма…
Борис заметил в племяннике перемену, и встал, увлекая родственников за собой.
Увидев приближающихся гостей, из машины вышел Арсен.
— Борис Михалыч, познакомьтесь, это Давид — экскурсовод от Бога! — водитель театрально взмахнул рукой. — Додо недавно закончил исторический факультет, он парень грамотный, да и к тому же нехорошо вашей Даше быть без компании, правда? Борис кивнул, поблагодарив Арсена.
Давид, очарованный Дашкой, обернулся к Борису, и попросил:
— Разрешите нам сегодня пойти на концерт? Не беспокойтесь, мне можно доверять…
— Если Даша не против, то, пожалуйста… — произнес Борис.
Миша стоял как истукан, не проронив ни слова. Даша украдкой посматривала на него, надеясь увидеть хоть малейшее беспокойство или ревность…
— Я с удовольствием пойду, Борис Михайлович. Все лучше, чем сидеть вечерами в номере. — ответила Даша.
Компания погрузилась в микроавтобус. Давид вкратце рассказал об экскурсии, запланированной на сегодня.
— Сначала мы поднимемся по канатной дороге на вершину горы Машук. Я покажу вам обзорный вид на Пятигорск и Кавказский хребет. К тому же там есть телебашня. И ещё кое-что интересное… Но об этом позже! — Давид провёл ладонью по идеально уложенной густой челке, вызывая у дам приступ сердцебиения, а у Миши — зубовного скрежета.
Микроавтобус Арсена подъехал к началу канатной дороги. Фуникулёр плавно плыл над пропастью. Давид подробно рассказывал об истории Пятигорска, показывал девушкам холмы и горы. Борис грустно посматривал на Мишу. Как ни печально, но им с Анютой придётся смириться с поражением.
Он успокаивал совесть тем, что сделал все возможное для племянника. Анна оторвала Бориса от печальных мыслей, дёрнув за рукав. Его внимание переключилось на наскальный портрет Ленина, но вскоре вновь сосредоточилось на Мише. От увиденного лицо Бориса вытянулось от удивления…
Михаил трогал волосы жены, убеждённый в том, что его никто не видит… Проводил пальцами по кончикам, наслаждался прохладой и гладкостью, будто ласкал их. Дашка, стоящая к мужу спиной, не чувствовала его трепетных прикосновений, и он повторял ритуал снова, пропуская локоны между пальцев…
Борис поспешил отвернуться. Под обломками печали в его сердце вновь расцветала надежда…
Даша фотографировала фантастические виды, простирающиеся с горной вершины. Давид не отходил от нее, таскаясь следом, как верный пёс. Анна с Борисом сели на лавочку передохнуть и полакомиться пятигорским мороженым.
Дарья с Давидом искали стрелку-указатель с надписью «Красноярск». Ведомый какой-то силой, Миша спустился к ним и прервал веселое щебетание Дашки и восхищенные возгласы Давида в ответ.
— Прости меня… — прошептал он. Давид почувствовал себя лишним и отошёл в сторону. Даша вмиг изменилась в лице и замерла. Миша взял ее за руку и повторил. — Прости… Если сможешь…
Даша так ждала этих слов… и сама хотела сказать их мужу лично, освободить себя от чудовищной вины, сдавливающей сердце.
— Даша, прошу тебя, не молчи… Прости меня за то, что так вышло… с нами… — говорил Миша. Из его глаз струилось неподдельное тепло. — За вчерашние слова, за это дурацкое прозвище… Я дурак, знаю… Я не достоин…
— Миша… — слова застряли в горле. Силуэт Миши потерял очертания, размылся от слез, хлынувших из глаз. Даша сбросила на землю куртку и рюкзак, словно бесполезную ношу, и побежала. Перед глазами мелькали деревянные стрелки с названиями городов, лавочки, ступеньки, ларьки с горячей выпечкой. Миша устремился за ней. Даша услышала, как Борис остановил его. Из груди вырвался мучительный вздох облегчения и благодарности: сейчас ей не нужны свидетели.
Вдали показалась телебашня. Дорога сужалась, превращаясь в узкую извилистую тропинку, ведущую к обрыву. За горизонтом простирался город, утопающий в зелени. Мягко опустившись на большой валун, Даша обхватила колени руками и наклонила голову. В ушах колоколом звенели слова мужа: «прости, если сможешь»… Они, словно отмычка, распахнули на волю запертую боль…
