– Вечно, вечно… Мы с бабушкой завещание написали вечно жить, – говорил дед, отводя глаза в сторону. – А ты что не купаешься? Солнце печет, вода хорошая! Иди, искупнись! Только далеко не заходи!
Так продолжалось каждое лето, пока Марку не исполнилось четырнадцать лет. Учеба стала занимать больше времени, так как мальчик планировал поступать в технический вуз, и нужно было готовиться к сложным экзаменам.
– Поедем на рыбалку? Заехали бы чуть подальше, под яр, порыбачили, – спрашивал всякий раз дед внука при встрече.
– Дед, какая рыбалка?! Мне надо учиться, готовиться к поступлению, а ты про рыбалку! – негодовал Марк, и дед осекался.
Марк отучился в школе, сдал все экзамены на высшие баллы, поступил в технический институт в городе Наукагорске, располагавшемся в шестистах километрах от города Метчгорода, поселился в студенческом кампусе, и стал реже появляться дома.
С годами на дедовой шевелюре стала проступать седина. Пропала былая ловкость и стать. Дыхание стало более тяжелым и сбивчивым.
Звоня бабушке, Марк спрашивал, как дед. На заднем фоне слышался хрип, но пожилая женщина говорила внуку, что все в порядке.
Завершив учебу, молодой человек вернулся в Метчгород, чтобы начать работу в проектно-техническом институте. Работа ему не то, что нравилась, но зато давала стабильность во всех смыслах этого слова: он получал относительно маленькую, но стабильную зарплату, уходил вовремя после работы и не решал ничего нового, занимаясь изо дня в день стандартными задачами.
Когда Марк впервые после возвращения увидел деда, то на лбу молодого человека появилась небольшая испарина. Пожилой мужчина лежал в кровати и вставал лишь только при помощи близких.
– Дед, ты же говорил, что будешь жить вечно? – негодовал внук.
Дед едва двигал губами, протягивая нараспев слова:
– Да, М-а-р-к-у-ш-а, г-о-в-о-р-и-л, но что-то я с-т-а-л с-д-а-в-а-т-ь. Д-у-м-а-е-ш-ь, я у-м-и-р-а-ю?
Марк от злости стал топать ногами и кричать:
– Нет! Нет! Нет! Ты же обещал!
– Маркуша, успокойся, дедушке надо отдыхать, – сказала бабушка и вывела внука из комнаты, где лежал на кровати дед, в кухню.
– Я не понимаю, за что мне это? Ведь он обещал! – негодовал молодой человек.
– Такова жизнь, дорогой, – сказала бабушка и поцеловала внука в затылок.
Диагностировав запущенное онкологическое заболевание, врачи заверяли Марка и его семью, что дедушке остается жить пару-тройку недель. Они предлагали определить пожилого мужчину в хоспис, чтобы там он мог достойно и безболезненно завершить свой жизненный путь, но семья Марка от этого предложения отказалась, предпочтя домашний уход. Дедушка прожил еще девять месяцев, которые стали самым ценным и важным временем для всех.
Марк бесцельно колесил по городу на своем автомобиле, сворачивая с одной улицы на другую. Он то громко кричал от душевной боли, то плакал, не в состоянии смириться со смертью деда и чувствуя себя обманутым. Молодой человек испытывал одновременно и скорбь, и негодование, и стыд, что, будучи таким взрослым, он продолжал верить в то, что дедушка будет жить вечно.
Иссохшее бездыханное тело все сказало за дедушку. Когда тот еще лежал в открытом гробу, Марк приблизился к пожилому мужчине и спросил:
– За что ты так со мной?
В области груди деда раздалось глухое урчание. Молодой человек сначала вздрогнул, подумав, что дедушка ожил, но потом понял, что это всего лишь необратимые биологические процессы.
Прокручивая все воспоминания в голове, Марк не знал, что ему делать и как жить дальше с этим грузом. Такие раны сразу не залечиваются. Иногда проходит ни один год, прежде чем человек сможет принять потерю. Марк же негодовал не только от потери, но и от бессилия. Молодой человек недоумевал, как он, будучи инженером, не может ничего изменить и сделать так, чтобы люди могли жить вечно. Каким открытием стало бы это, если бы он изобрел вечный двигатель человеческого организма или программу, способную обновлять нездоровые органы. От такой мысли ласковое тепло сразу разлилось по его холодному и скованному телу. Он подъехал к набережной, припарковал автомобиль и решил спуститься к реке.
