– Сегодня завершился очередной чемпионат по игре в пейн-бол. Да – вам известен результат игры. Да – вы слышали наши комментарии в реальном времени. Но увидеть всё потрясающее реалити-шоу целиком в видеоформате можно, только приобретя лицензионное видео! Не пропустите презентацию диска! Через пять дней Город увидит очередной виток Шоу Тысячелетия! Правительство Ин-Сити предупреждает о серьёзном наказании граждан, распространяющих и приобретающих поддельные видеоверсии трансляции чемпионата.
Текст комментатора сопровождал сцены реальной бойни в лабиринте.
– Они делают шоу из смерти людей в лабиринте. Как можно?.. – потрясённо шепнула Энни.
– Пейн-бол даёт Правительству многое: деньги, власть, общего врага для всех горожан. Народ требует зрелища – и получает его.
– Неужели они все одинаковые? Не могут люди быть все такими кровожадными – все как один! – не удержалась Энн.
– Тише. Я тебе уже говорил, девочка моя: люди жестоки сами по себе. Такова наша природа, – спокойно заключил Джон.
На мониторе меж тем появилось лицо человека, суровое и угрюмое. Колючий взгляд, короткие седые волосы, резкий и упрямый изгиб тонких губ – весь облик выдавал человека жёсткого; человека, наделённого властью, но не избалованного ею. Голос комментатора представил того, кого знал в лицо каждый горожанин.
– Итоги вчерашней игры кратко прокомментировал вице-президент Ин-Сити Алекс Шнайдер, ветеран игр и бессменный наставник городской команды по игре в пейн-бол.
– Очередное поражение команды Города на чемпионате заставляет нас проанализировать причины неудач и принять ряд мер по улучшению качества подготовки наших бойцов, – даже в спокойной интонации голоса вице-президента была слышна плохо скрываемая агрессия. – Будет проведён тщательный анализ действий каждого бойца. И если выяснится, что причиной поражения нашей команды стала чья-то преступная халатность, виновные будут наказаны самым строгим образом, вплоть до изгнания за пределы Города. Полагаю, что лишь такие меры…
Джону, очевидно, лицо Шнайдера было знакомо. В отличие от Энн.
– Я не знаю его. Но фамилия почему-то кажется знакомой.
– Госпожа президент носит эту фамилию. Она его жена, – пояснил Джон.
– Кто он? – спросила Энн.
– Алекс Шнайдер. Воин. Практически основатель пейн-бола, создатель идеи игры и автор многих её правил, – в голосе Джона удивительным образом сочетались уважение и ненависть к этому человеку. – А также беспощадный убийца и живодёр. Несколько десятков лет подряд Шнайдер участвовал в чемпионатах сам. Был самым искусным воином. Говорят, и сейчас в свои шестьдесят с лишним он сможет победить любого.
– А почему живодёр? – спросила Энн, внимательно глядя в немигающие глаза пожилого человека на экране телемонитора.
– Превосходно владеет всеми видами оружия. Особенно неравнодушен к боевым ножам. Рассказывают, что лет тридцать назад он взял с собой в лабиринт только один нож – и никакого огнестрельного оружия. В тот раз Алекс Шнайдер собственными руками прирезал пятерых воинов команды Аутсайда.
– Чудовище… – прошептала Энни.
– Каждый человек – чудовище. Более или менее, – Джон указал направо. – Здание Правительства там. Держись уверенно. Я верю в тебя, любимая.
Джон нежно взглянул на Энни, которая явно робела, пусть и пыталась показать, что всё в порядке.
– Я в порядке, любимый. Я верю в нас.
– Тогда вперёд.
Охрана в холле правительственного корпуса проверила лишь подлинность удостоверений визитёров. Без сомнения, документы были настоящими – диверсанты достали их в кабинете начальника оранжерей, как и униформу. Охранник выдал Джону и Энн карточки посетителей.
– Мистер Мортон, мисс Лайт, приём назначен на восемнадцать ноль-ноль. Вы рановато.
– Мы подождём приглашения госпожи президента в её зале ожидания, – уверенно ответил Джон.
– Хорошо, я сообщу охране и референту госпожи президента, что вы прибыли. Вам на лифте, двенадцатый этаж, – охранник указал посетителям в сторону лифта, а сам взял трубку внутреннего телефона и набрал короткий номер референта.
Джон и Энн прошли несколько метров по коридору и сели в лифт.
– Удостоверения сотрудников оранжереи не содержат никаких личных данных? Там даже фотографий нет, – удивилась Энни.
– Правительство Ин-Сити почти ничего не боится. Оппозиции у него нет. Диверсантов из Аутсайда они не опасаются, так как уверены, что, полностью обеспечивая нас продовольствием, имеют абсолютный рычаг воздействия.
– Любая диверсия – и все жители Аутсайда умрут от голода и жажды… А местные преступники? Они Правительству не угрожают? – спросила Энн, разглядывая панель лифта.
– В Ин-Сити почти нет преступности. За любым преступлением следует незамедлительное и жестокое наказание: смерть, – ответил Джон.
– Они казнят всех преступников?
– Хуже. Они обрекают их на медленную гибель, изгоняя из Города. Преступник без защиты городского Экрана быстро получает свою дозу солнечной радиации и умирает от солнечных ожогов, голода или жажды, в конце концов.
– Как жестоко…
– Зато действенно. – Лифт остановился на двенадцатом этаже. – Наша остановка. Ты готова? – Джон взял Энни за руку.
