«Живое и Мертвое» — новый масштабный фантастический проект Михаила Костина и Алексея Гравицкого.Вы сможете не только прочитать книги Михаила Костина и Алексея Гравицкого, но также стать участником одноименной игры, состоящей из множества сложных загадок и головоломок; вместе с авторами создавать на сайте проекта виртуальный мир «Живого и Мертвого», предлагать свое развитие сюжета следующих книг серии.Самый главный вопрос, который встает перед читателем — на чьей он стороне в мире Живого и Мертвого?
Лес был первозданно дик. Высоченные сосны устремлялись янтарными стволами в лазурное небо. А внизу сухие хвоинки путались в мохнатом мху. Тот лежал здесь, словно ворсистый ковер. Укутывал землю, облеплял выбеленные солнцем камни.
Между камней юркой лентой бежал ручей. Звонкий, шустрый, холодный. В одном месте он зачем-то делал изрядную петлю, огибая небольшой полуостровок. Посреди этого куска земли торчали толстые, в три обхвата, столбы с резными ликами. Вытесанные из дерева нечеловеческие лица смотрели по сторонам грозно и неприязненно. Словно старичье, осуждающее молодежь за само ее существование.
Среди идолов прямо на земле сидела молодая женщина с седыми, как лунь, волосами и глубокими синими глазами, что смотрели, казалось, внутрь.
Мужчина в изумрудном балахоне остановился перед идолами и сидящей меж них женщиной и низко поклонился.
— Дозволь говорить, Великая Мать.
Женщина не пошевелилась. Лишь взгляд ее вынырнул из таинственных глубин, ведомых только ей.
— Подойди, — голос Великой Матери оказался бархатным, мягким, как облепивший камни мох.
Мужчина поспешно шагнул ближе. Замер на почтительном расстоянии и снова чуть склонил голову, словно боялся поглядеть седой богине в глаза.
— Говори, — мягко, но властно разрешила женщина.
— По последним сообщениям, еретики, променявшие владык стихий на духа из машины, набирают силы, Великая Мать. Если их не остановить, то уже совсем скоро они возьмут под свою руку весь рубеж. Вера в духа из машины крепка на рубежных землях и продолжает набирать силу. Дары стихий под запретом. К стихиям смеют взывать лишь избранные. Те, кто делают это своевольно, подвергаются гонениям. Юг рубежных земель уже поддался этому помешательству. И зараза постепенно ползет на север.
— Мне это известно.
Мужчина замолчал, хотел было поднять глаза на седую богиню, но не осмелился.
— Продолжай, — поторопила Великая Мать.
Мужчина распахнул полы балахона и вытащил тубу на кожаном ремешке. Крышка на тубе сидела плотно, но снялась легко. Пальцы ловко подцепили скрученные в рулон бумаги, извлекли их на свет, развернули. Мужчина пошелестел листами и принялся передавать их один за другим Великой Матери.
— Последний указ о запретах на магию. Это о распространении запретов по всей территории ОТК. Это о продвижении идей в северные земли… Вот еще.
Женщина с интересом просмотрела документы. На лице ее мелькнула тень удивления.
— Они это сами придумали? Или?
— У нас нет доказательств ни того, ни обратного, Великая Мать.
— Но у тебя должно быть собственное мнение.
Пантор стоял, нарочито небрежно закинув за плечо холщовый сверток, и таращился на листовку. С обшарпанной бумаги, кое-как прилепленной на стену, смотрело странное женское лицо. Под грубо выполненным портретом значилось имя «Ионея Лазурная», сопровожденное уточняющим описанием, из которого следовало, что женщина красива, хитра и коварна.
Оценить коварство врага государства по портрету Пантор не взялся бы, а вот красивой ту, что намалевана на картинке, назвать было нельзя даже с очень большой натяжкой. Вообще молодой человек давно отметил для себя, что по картинкам, которые развешивают по столице, найти и опознать преступника практически невозможно. Сходство у портретов с оригиналом обычно было такое же, как у стула с табуреткой. Конечно, у обоих по четыре ножки и на то и другое можно сесть, но на этом, собственно, сходство и заканчивается.
— Они это специально делают, — проскрипел из-за плеча старческий голос.
Пантор внутренне сжался и обернулся. Рядом стоял сухонький старичок с постоянно двигающейся нижней челюстью, будто жевал что-то.
— Рисуют так, чтоб непонятно было, — словно бы прочитав его мысли, поведал старикашка.
— Зачем? — не понял Пантор.
— Знамо дело зачем. Чтоб вознаграждение не платить.
И старикашка хитро кивнул на весьма ощутимую цифру, обещанную в качестве вознаграждения тому, кто схватит изменницу и сдаст властям.
Юноша оценивающе поглядел на старика. Или провокатор, или в маразме. Кто ж иначе начнет на улице среди бела дня выдавать столь нелепые обвинения в адрес всенародно избранной власти. Это ж все равно, что против воли народа восстать и основ демократии. А кто против народной воли, на того патрули есть.
— Я думаю, вы ошибаетесь, — вежливо отозвался Пантор и поспешил отойти.
— А я думаю, что ты врешь, маленький засранец, — завопил вдруг старик на всю улицу.
Юноша поспешно перебежал на другую сторону улицы и зашагал прочь.
— В этом городе все заврались! — надрывался за спиной старик. — Все врут себе и друг другу. И радуются той враке, которую себе придумали. Позор на мои седины! Я пережил свой город. Веролла умерла раньше, чем старый Кади склеил ласты!