Похоже, за всю ночь Отт даже не пошевелился. Но когда Прокопулос убрал одеяла, он не нашел никаких алмазов.
Встало солнце. Его лучи, пробивающиеся сквозь окна поезда, уже несли с собой первый намек на дневную жару. В коридоре послышались шаги. Через окно Прокопулосу были видны фермы, протянувшиеся вдоль плодородного берега Голубого Нила.
Прокопулос укрыл больного и вышел из купе. Он упустил свою возможность. Следовало убить Отта вчера ночью, убить и обыскать купе. Теперь же было поздно что-либо предпринимать – поезд подъезжал к Хартуму.
Когда поезд прибыл в Хартум, Отта уже поджидала санитарная машина. Прокопулос напросился сопровождать больного. Врач заговорил было о хартумской больнице, но Отт отказался туда ехать. Потом он на некоторое время потерял сознание. Придя в себя, Отт обнаружил, что его заносят в самолет. Больного отнесли в конец салона и уложили на кушетку. Подошла стюардесса, застегнула ремни безопасности и укрыла Отта одеялом.
– Куда мы летим? – спросил Отт.
– В Каир, – ответила стюардесса. – А оттуда в Бейрут.
– А что с моим багажом?
– Его погрузили вместе с багажом других пассажиров.
Отту не верилось, что это происходит на самом деле, но вскоре он услышал звук работающих моторов, почувствовал, как самолет тронулся с места и через несколько секунд взмыл в небо. Через иллюминатор Отт видел раскинувшуюся внизу коричневато-желтую пустыню, рассеченную надвое темной лентой Нила. Они летели над Северной пустыней, направляясь в Египет. Удалось! Он свободен!
– Вам надо попытаться заснуть, – обратилась к Отту стюардесса.
– Да, я действительно посплю, – согласился родезиец.
– Давайте я помогу вам разуться.
– Не беспокойтесь, мне и так неплохо, – попытался возразить Отт, но стюардесса уже шагнула к другому краю кушетки, откинула одеяло, потом недоуменно посмотрела на больного.
– Странно. Вы уже без туфель.
– Без туфель? А где они?
Стюардесса поискала вокруг, но ничего не нашла.
– Возможно, их с вас сняли в санитарной машине, да там и забыли. Не стоит из-за них беспокоиться.
«Прокопулос, – подумал Отт. – Этот пронырливый ублюдок забрал туфли, пока я был без сознания. Он подумал, что я мог соврать, что у меня не было сил перепрятывать камни. Ну и пусть подавится этими туфлями».
Отт закрыл глаза, наслаждаясь полетом. Потом его словно тряхнуло: а что еще забрал Прокопулос? Что с багажом? Обыскивали ли его одежду?
Отту хотелось выяснить все это немедленно, но у него уже не было сил бодрствовать, и он забылся тяжелым, беспокойным сном.
В Хартуме у путешественников оказалось два часа свободного времени до отправления поезда на Атрабу. В Атрабе поезд должны были переформировать: часть вагонов отправить на север, к Вади-Халфе и египетской границе, а часть сворачивала на восток, к Порт-Судану и Суакину, к Красному морю. Европейцы еще раз попытались достать билеты на самолет – исключительно для очистки совести. Их усилия были абсолютно бесполезны. Все рейсы были забиты под завязку. Шел к концу пятый день Дха'л-Хиджа, и до того момента, когда все желающие совершить хадж должны присутствовать в Мекке, оставалось всего семь дней. Поток хаджи все возрастал. Это был самый многолюдный хадж за всю историю, паломники съезжались даже из Китая и Индонезии. Казалось, половина Африки пришла в движение, переполнив все города и порты от Каира до Момбасы. Если не считать отдельных рейсов в Европу и Америку, все самолеты были переброшены на беспосадочный челночный маршрут до Джидды. К перевозке паломников приложили руку даже ВВС США, и все равно справиться с этим человеческим потоком не было никакой возможности.
– Нам еще повезло, что мы достали билеты на поезд, – сказал своим спутникам майор Харкнесс.
– По-вашему, это можно назвать везением? – хмыкнул Мак-Кью. – Я буду чертовски рад, когда наконец-то доберусь до Джидды.
– Сомневаюсь, – сказал майор. – Если здесь сейчас такой бедлам, представляете, что творится в Джидде?
– Представляю, – раздраженно бросил Мак-Кью. – А тут еще и в поезде трясись.
– Кстати, – вспомнил Харкнесс, – кто-нибудь в курсе: Отт нормально улетел, все в порядке?
– Думаю, да, – ответил Рибейра. – Мистер Прокопулос поехал с ним, чтобы за всем проследить.
– Очень любезно с его стороны, – сказал Харкнесс.
– Джентльмены, не хотите ли вы сходить вместе со мной на экскурсию? – спросил Эберхардт. – Здесь неподалеку находится музей суданской археологии.
– Я там уже бывал, – откликнулся Харкнесс.
– Я там не бывал, – сказал Рибейра, – и не испытываю ни малейшего желания. Мне нужна ванна, двенадцатичасовый сон и приличный обед – только после этого меня начнут интересовать местные достопримечательности.
– Точно-точно, – поддержал его Мак-Кью. – Я и сам такой грязный и уставший, что не пройду и лишних пятидесяти ярдов, даже если мне скажут, что здесь за углом стоит Тадж-Махал.
– Вполне согласен, – лаконично поддержал его Эчеверрья.
