Он молчал, позволив матери все сделать самой. «Живой проект» ждали длительные и болезненные процедуры. Бедственное положение компании было слишком очевидно, но размышляя о сложившемся намедни пазле, Михаил сомневался, что компанию получится обанкротить без дополнительной помощи. Что-то подсказывало Генеральному директору, что сразу после передачи полномочий временному управляющему, «Живой проект» однозначно начнет всплывать.
Собрание заняло около двух часов. Когда отключились финансовый директор и Юлия Владимировна, Михаил поднялся. В тот же момент один из личных контактов подал навязчивый сигнал.
— Миша!
Сначала он не узнал ее голос.
— Мишенька!
Это была мать Ольги, Михаил нахмурился:
— Что случилось?
— Оля… Оленька умерла…
— Как?
— Ночью, во сне. Не знаю! Она в больнице, то есть в морге! Они должны сказать. Да какая разница, Миша, она умерла! Моя доченька умерла!
— Вы дома? Я сейчас подъеду.
— Мы в больнице, Петр Алексеевич пришлет маяк.
Михаил накинул пальто и, проходя приемную, кинул:
— Отмени все сегодня.
— И визит к мистеру Гото?
— Все!
— Хорошо, Михаил Юрьевич.
Михаил уже не слышал последней фразы, шагая по длинному коридору до лифта. В какой-то момент он побежал, но потом опомнился. Если это правда… если Ольга мертва, а сомневаться в этом не приходилось, торопиться уже было некуда.
Кроме родителей Ольги на похоронах присутствовали только Петр, Михаил и новостные гелики над головами. Обоих мужчин генерал Карпов с супругой знали с детства и относились к ним как к собственным сыновьям. То, что брошенный их дочерью Михаил избавил родителей от всех хлопот и поддерживал, как мог, было так же логично, как и убегающий взгляд Петра. Никто никого ни в чем не винил.
Когда на кладбище показались полицейские, Михаил кивнул своей охране: «задержать». Если властям в очередной раз понадобилось «поставить его в угол», пусть выберут другое время… не сейчас. Сегодня он прощался с третью своей жизни. Что бы между ними ни произошло, как бы они друг друга ни обидели, и какую бы боль ни причинили, теперь это не имело никакого значения.
— … доченька…
Мать не опускала руки, будто этим могла удержать сыплющуюся на гроб землю. Ее маленькая фигурка содрогалась от рыданий. Михаил все крепче прижимал ее к себе. Сзади с каменным лицом стоял, глотая слезы, генерал. По другую сторону, чуть поодаль сгорбился Петр, а в нескольких шагах позади него — Вася.
— Это не за вами, Михаил Юрьевич, — послышался тихий голос телохранителя в ухе. — За Петром Сергеевичем.
Михаил не без удивления взглянул на полицейских, оставивших позади собиравшихся задержать их клонов.
— Петр Сергеевич, вам придется пройти с нами.
Когда скрытый стеклами очков взгляд Петра растерянно пробежался по собравшимся, Михаил и родители Ольги глядели на скрывающийся под комьями мерзлой земли гроб.
Нельзя сказать, что Петр был частым гостем этого отделения полиции, но с майором, проводившим дознание, он успел познакомиться.
Их было двое в кабинете, но по предыдущему опыту Петр знал, что как только датчики зафиксируют всплеск агрессии, из автоматов в углах под потолком выстрелят две шоковые иглы, а в дверь ворвутся сержанты с парализаторами.
— Еще месяц назад Ольга Карпова не употребляла ничего крепче Мартини, а поселившись у тебя, погибла от передозировки «терки». Ты не меняешься, Петр Сергеевич, — усмехнулся майор, — отчасти это даже хорошо.
Хозяин кабинета довольно кивнул старенькому монитору, на котором отображались кривые графиков: верхний относился к эмоциональному состоянию, а следующие — к полиграфу.
Петр молчал, ожидая продолжения, и оно последовало вместе с поднятым взглядом майора. На него будут пытаться повесить кучу статей не потому, что имеют прямые доказательства его вины, а потому что от чего-нибудь, да придется откупаться.
— Хранение запрещенных с отягчающими и двести сорок четвертая. Негусто, но что сделает с твоей репутацией и жизнью судимость с оглаской…
— Что это? — кинул Петр безразлично. — Что это за статья?
Майор улыбался, покусывая губы:
— Некрофилия?
— Да как ты смеешь?! — Петр вскочил.
— Сядь, Петр Сергеевич, — жестко приказал хозяин кабинета и зачитал: — установлено время смерти: между девятью и десятью часами вечера. А вот…
— Заткнись…
— Желаешь адвоката? — с улыбкой подсказал майор.
Петр на мгновение закрыл глаза. Разводит или нет? Он отказывался в это верить, но память настойчиво подбрасывала все новые воспоминания. Чувствуя тошноту, Кудасов поморщился и сглотнул.
— А Королеву это особенно понравится… — дразнил тем временем майор.
В поднятом Петром взгляде нельзя было прочесть охватившую мужчину ярость. Она читалась лишь по графикам на стареньком экране и по губам, беззвучно спросившим:
— Сколько?
Его уже давно не удивляло, почему все подобные разговоры не вызывали и толики тревоги у взяточника и велись открыто в кабинетах. Год за годом, если удавалось скрыть «попадание» от Михаила, он подкармливал и подобных этому майору, и его хозяев.
