Несомненно, он думал о ней, давая согласие на размещение id своего чипа в прессе. Он думал о ней каждый раз, отвечая на письма о роде своей деятельности и месте в корпорации. Опасался и ждал, что рано или поздно для нее станет очевидным, что он — живой проект. Опасался, ждал и шел вперед, шаг за шагом, день за днем по миллиметру продвигаясь к своей цели. Он не думал, что сделает и что скажет, если до нее дойдет информация о живом проекте, баламутящем людские массы. Он не думал и не предполагал, как она на это отреагирует, лишь помня тот разговор продолжительностью в день. Он помнил брезгливые складочки в уголках ее губ, когда она говорила о клонах. Помнил, с какой твердостью и непререкаемостью она отстаивала свое мнение. То самое мнение, борьбу с которым он оплачивал, возложив на нанятых людей и волонтеров. Он понимал как маловероятно то, что она захочет сказать ему хоть слово после того, как узнает правду. Но надеялся, что если это произойдет после, уже после. Если он перевернет мир с ног на голову для того, чтобы доказать ей, что он — человек, — она все же сможет взглянуть на него по-другому.
Нет, Александр вел свою борьбу не ради этих призрачных, но поддерживающих его надежд. Но за месяцы, прошедшие со дня их знакомства, Ольга не покидала его мыслей и не позволяла забыть о себе. Он помнил ее ясное лицо, ее забавную рассеянность и блеск волос, помнил тепло ладони и смех, помнил удивительные глаза, прячущиеся за ресницами, когда их взгляды встречались. Помнил ее меланхоличное спокойствие и консерватизм; неожиданную эрудицию, раскрывавшуюся в долгих разговорах на хорошем, становящимся практически ископаемым, русском языке. Он помнил неожиданное до знакомства с ней влечение к человеку и женщине, столь непривычно настоящей, реальной, отчаянно естественной, будто сложившейся из воспетых образов прошлого, прошедшего сквозь века и материализовавшегося в плотную, осязаемую, уникальную личность. И ни на секунду он не усомнился в своих действиях прошлых, настоящих и планируемых.
Собравшись, он открыл письмо.
«Сашенька, здравствуйте!
Этот доклад профессора Высоцкого свел мир с ума!
Я не понимаю, как это может происходить в наш век, в нашем мире. Я сижу здесь, в Арктике, но мне мерещится кровь на собственных руках. Я не понимаю… и мне страшно…».
Успокоено вздохнув, Александр улыбнулся. Ни сегодня, ни сейчас, ни в этом письме.
Он подумал, что Ольга переживает за живые проекты, но следующие строки разубедили его.
