— Слушайте, хотите пойти со мной? Я не собираюсь ни с кем знакомиться или искать неприятностей. Хочу просто выпить мартини и вернуться на станцию. У меня был сложный день, а как с алкоголем на станции вы прекрасно знаете.
— Девушка, я в любом случае пойду с вами… это же моя работа!
— Договорились, — сказала Ольга. Они как раз припарковались у какого-то заведения. — Ольга, — протянула она руку водителю.
— Юрий Николаевич, — пожал он ее ладонь.
— О! Легко запомнить! — повеселела она, вылезая из машины.
— Почему же?
— Вы не знаете имя создателя корпорации?
— Никогда не интересовался, — пожал плечами тезка отца Михаила, подходя к дверям злачного заведения.
Все столики были заняты, место было только у барной стойки. Ольга заказала мартини и ответила на сигнал руководителя проекта.
— Да, Степан.
— Оля, если ты еще в пути, немедленно поворачивай назад.
— Боже, Степа, я же не из концлагеря сбежала. Водитель здесь рядом, со мной все в порядке. Мы в баре… по-моему, единственном баре в этом… селе.
— Оля, пожалуйста, не трепи мне нервы. Это не Москва. Одной ехать в Певек на ночь глядя — это верх безрассудства! Где именно ты находишься?
— Где мы? — спросила Ольга водителя и повторила названное наименование бара, параллельно включив для руководителя проекта маяк.
— Сделай мне одолжение, — говорил Степан Денисович, — расплатись и езжай на станцию. Я тебя очень прошу.
— Степ, оставь меня в покое. Я тебя очень прошу.
Не особо смакуя, быстро и не по-женски осушив бокал, Ольга заказала еще один. Осматривая заведение, она вспоминала места, где бывала с Михаилом. О существовании подобных баров она подозревала, но никогда не ожидала, что окажется в одном из них.
Здесь было душно и не слишком аппетитно пахло. Лица мужчин за столиками не радовали ни ухооженностью, ни проблесками ума. Стены, столы, даже потолок были обшарпанными, даже ветхими. Где-то облупилась краска, где-то голый бетон не прикрывала даже она. Единственным украшением служили люстры. Разные, предназначенные совершенно не для общепита. Откуда их сняли, сложно было догадаться, но в них угадывалась другая эпоха, даже душа. Эти люстры казались случайно залетевшими в это помещение, как и Ольга. Если бы ей требовался собутыльник, она бы выпила с одной из этих люстр.
— Вы же местный, Юрий Николаевич? — спросила Ольга, желая поговорить хоть о чем.
— Да, всю жизнь здесь прожил.
— Расскажите о Певеке.
— А что вам рассказать?
— Да хоть что-нибудь. Что вы больше всего любите здесь, какое время года? Не знаю…
— Что люблю, — мужчина задумался, и Ольга впервые увидела щербатую улыбку, — время года… — он еще помолчал. — Лето люблю! Как сейчас, когда тепло. Завтра вот суббота, весь Певек высыплет на сопки: гулять, загорать, шашлыки жарить. После нескольких лет зимы мы ценим каждый день лета! Вы тундру-то видели, Ольга? Это же никакая Москва не сравниться. Разноцветье, можно собирать дикий лук, щавель, даже шампиньоны. Земля ожила, Ольга, ожила. Сейчас сухо, мох пружинит под ногами, а полынь как пахнет! А у развалившегося склада у подножия сопки живут стрижи и вьют гнезда. Здесь долго птиц не было. А вот вернулись, Ольга, вернулись! Вы стрижей видели?
— Нет, — засмеялась она, понимая, что ее знание орнитологии ограничивается тремя птицами: голубь, ворона и воробей.
— Во-от! — протянул водитель. — Сейчас лед сошел, а месяц назад еще выйдешь на сопку, хорошо, тепло, а по бухте остатки льда гоняет туда-сюда. Здесь лето, а там лед, понимаете? — он помолчал. — На Туманной станции вечный туман. Он облепляет долину и прилежащие сопки тонким слоем, что просто удивительно, ведь над ними чистое и голубое небо, как и над всем пространством вокруг. И только во время южака туман уносит, и Туманная станция видит солнце.
— Я на самолете летела до аэропорта, оттуда на автобусе до самого Певека, а до станции на вертолете.
Мужчина засмеялся, но Ольга не поняла причин этого смеха.
- А под южак попадали? Если встать на вертолетной площадке, так унесет, не найдешь вас потом, — улыбался водитель[17].
— Даже под куполом? — засмеялась Ольга, понимая, что водитель говорит о времени, когда станция еще была открыта всем ветрам.
— Ну… за куполом, — кивнул Юрий Николаевич и на какое-то время замолчал. — Но сейчас тепла можно не ждать.
Ольга подняла взгляд, но не стала переспрашивать о каком тепле речь, если на улице и так тепло.
— Я перед назначением читала о Певеке. Он практически вымер, станция в прямом смысле спасла город. Вроде собираются построить электростанцию.
— Угу, все собираются… и электростанцию, и стадион на двадцать тыщ мест, — засмеялся водитель. — Ольга, вы в какой стране живете?
— В той же, что и вы, Юрий Николаевич…
— Ой ли, милочка. Я живу в России, а вы в Москве. Мы заграница друг для друга. Так что вы лучше мне о своей Москве расскажите.
— А почему вы так уверены, что я из Москвы?
— Так вы акаете как прокаженная! Вас легко распознать, все такие… — он задумался, — озабоченные какие-то, носитесь, глаза навыкате.
