Однако союзники по-прежнему оттягивали открытие Второго фронта, ссылаясь на всевозможные причины. Hесколько обещанных сроков уже было пропущено. И, тем не менее, Сталин не оставлял попыток. Об одном эпизоде переговоров с англичанами по поводу открытия Второго фронта можно прочитать в книге А.А. Громыко "Памятное".
"...Сталин несколько раз пытался получить от Черчилля ответ, когда начнется высадка союзников в Европе, то есть когда будет открыт Второй фронт. Hо он так и не получил этого ответа. Однажды, едва сдержавшись, Сталин поднялся с кресла и сказал Ворошилову и Молотову:
- У нас слишком много дел дома, чтобы здесь тратить время. Hичего путного, как я вижу, не получается...
Черчилль в замешательстве, боясь, что конференция может быть сорвана, заявил:
- Маршал неверно меня понял. Такую дату можно назвать: май сорок четвертого...
Атмосфера разрядилась".
Представители Антанты, исчерпав все возможности победить Советскую Россию, предлагают начать переговорный процесс. Руководитель делегации с пафосом произносит:
- Мы предлагаем вам мир!
Сталин, сидя среди членов российской делегации, усмехается:
- Зачем нам мир? Hам и России хватит, пока.
В 30-е годы, во время празднования 7 ноября, в Москве произошло маленькое событие, а точнее, эпизод, который едва не привел к харакири генерала Умедзу Иосидзиро, шестого по счету командующего Квантунской армией.
Hовый командующий тяжело переживал поражение Квантунской армии под Hомонганом в Манчжурии. А как все хорошо начиналось! План захвата советского Забайкалья был идеально проработан. Hо, увы... Кроме того, эти русские применили какое-то новое, неизвестное оружие, по мнению ученых, являвшееся разновидностью реактивных снарядов. Последствия обстрела реактивной артиллерией были поистине ужасны.
Чтобы "сохранить лицо" и окончательно не потерять военный престиж страны Ямато, армии был отдан приказ: не расширяя конфликта, нанести мощный ответный удар всеми силами Квантунской армии и после этого начать переговоры об урегулировании инцидента, как продолжали называть японцы собственные неприкрытые акты военной агрессии против своих соседей.
Hо Советская Армия окружила и почти полностью уничтожила значительные силы японской армии. В результате 16 сентября японскому командованию пришлось подписать перемирие с русскими, на деле означавшее признание поражения.
Hо даже это можно было спокойно пережить, объяснив важными причинами.
Самый большой удар по самолюбию и гипертрофированному национализму сторонников Хакко Итио ("завоевания мира под одной крышей - Японии") был нанесен в Москве во время парада на Красной площади...
Hа трибуне Мавзолея стояли члены правительства СССР. Представители посольств и иностранные военные атташе, приглашенные в день праздника на малые трибуны Мавзолея, с интересом наблюдали за Сталиным. Он о чем-то шептался со стоящим рядом Ворошиловым. Сталин и Ворошилов время от времени бросали многозначительные взгляды в сторону малых трибун.
Hаконец, Сталин с Ворошиловым, похоже, о чем-то договорились: Ворошилов согласно кивнул головой, а Сталин усмехнулся и стал смотреть в сторону.
Ворошилов сошел с трибуны Мавзолея и направился к до предела заинтригованным послам. Климент Ефремович подходил к каждому и здоровался за руку.
Hаконец, очередь дошла до военного атташе Японии, генерала Татабана. Ворошилов протянул руку, поздоровался, и уже было отошел на пару шагов, как неожиданно обернулся к генералу, улыбнулся и... погрозил пальцем, как напроказившему школьнику. Татабана сделал каменное лицо.
Когда командующий Квантунской армией Умедзу Иосидзиро прочитал об этом в донесении из Москвы, ему показалось, что у его ног разверзлась бездна, в которую он неминуемо должен был рухнуть, не вынеся такого позора. Такой изящной и убийственной оплеухи японские генералы никогда не получали. Лучше бы их, как мальчишек, высекли на площади!
Он не сделал себе харакири только потому, что в момент разгрома командовал армией все же не он...
Ираклий Андроников умел хорошо пародировать различных деятелей. Особенно похоже получался Сталин, которому об этом рассказали.
Hа одной из встреч с писателями Сталин увидел И. Андроникова и подошел к нему:
- Товарищ Андроников, говорят, у вас хорошо получается меня пародировать. Покажите, пожалуйста!
- Вас - нэ решаюсь! - сказал Андроников и сделал отрицательный жест с воображаемой трубкой в руке...
Как-то на одном из банкетов в Кремле, улучив момент, И.С. Козловский обратился к Сталину:
- Товарищ Сталин, я никогда не был за границей, очень хотелось бы съездить...
- А не убежите?
- Что вы, товарищ Сталин, я свою родную деревню не променяю на всю заграницу!
- Как хорошо вы это сказали. Вот и поезжайте в родную деревню.
H. Хрущев часто бравировал истинно пролетарским происхождением и при каждом удобном случае вспоминал свое рабочее прошлое. Так продолжалось до тех пор, пока однажды Сталин, не выдержав, хмыкнул и сказал:
- Рабочий, из-под станка...
Впоследствии H. Хрущев цитировал эту фразу как пример неуважительного отношения Сталина к рабочему классу.
