Я еще с детства каким-то кошачьим диалектом владею — меня все кошки понимают. И теперь решила попробовать, не осталось ли хоть что-то от того детского умения.
Через минуту мне начал отвечать амурский тигр. А черный пантер — у нас в зоопарке это мужик — долгим таким взглядом посмотрел на меня и ушел, презрительно подергивая хвостом.
Дима хохотал так, что никак не мог остановиться.
— А ты, Аська, совсем еще девчонка!
— Да, конечно: девочка, девушка, молодая женщина, померла старушка…
— Не морочь голову… Ну что, еще погуляем или посидим, старушка?
— Давай посидим.
У нас в зоопарке наличествует огороженная территория непонятного назначения; здесь задуман был детский городок, но успели поставить только лавочки. Все заросло травкой, детки там почти не играют. А вот с этих лавочек на мою Черную гору такой потрясающий вид открывается…
Присели, пиво открыли, сидим. Хорошо…
— Ну как ты, Ась?
— Да нормально. Жалко только, что ты меня от тигра увел…
— Если бы я тебя не увел, он бы тебя от меня увел, а этого я допустить не могу: ты моя добыча, никому не отдам.
Я улыбнулась и оперлась спиной на его руку, устроилась поудобнее.
— Давай, Асик, я тебе чуть-чуть о себе расскажу.
— Да чуть-чуть я вроде знаю.
— Ты знаешь анкетные факты — да и то не все. К примеру, где я работаю?
— Не знаю. Если хочешь — расскажи…
— Очень хочу. Понимаешь, я считаю, что у нас не должно быть секретов друг от друга.
Тут он прав, секретов не должно быть. В идеале, конечно. Или — в разумных пределах.
— Я работаю в фирмочке, которая занимается разными секретами, а заодно сопутствующими пустяками: охрана при транспортировке, например, личные телохранители…
— И кто же ты в таком серьезном заведении?
— Да все понемножку, в первую голову — охрана секретов, заодно грузов, помещений… И всякое такое…
— Выходит, у тебя и подчиненные есть?
— Есть.
— Здорово! Значит, ты шеф?
— Ма-а-аленький такой…
И опять эта двойная складка между бровей. И в голосе железо…
— Скажи-ка мне, Ася, как там в фирме у вас? Уладили тот скандал? С той горластой бабой? Что-то меня эта история беспокоит, нутром чую — нечистое дело.
Может, и в самом деле с ним посоветоваться? Все равно больше не с кем.
— Не знаю я, Дима, что тебе и сказать… Начальство велело этим не заниматься. Но… — я помедлила, не зная, как рассказать… — В общем, нашла я материалы по этой девочке. Странные они какие-то…
И рассказала все про эти письма.
— Похоже, что пишут за нее прямо здесь. У нас. Сразу распечатывают и мамочке отдают. А на самом-то деле девчонка за год ни словечка не отправила. Значит, действительно, влипла она.
— Повтори-ка еще раз…
Я еще раз — от первого слова до последнего — повторила все, что знала.
Профессионал был за работой — сигарета, догорев, обожгла пальцы, и он досадливо отбросил окурок. Молчал минуты три, думал, потом сказал:
— Прошло пять дней… Она во вторник звонила?
Я кивнула.
— Девочка вот-вот должна домой попасть. Если то, что ты в письмах заметила, не объясняется как-то совсем просто, если твои мрачные предположения — правда, то ее здесь обязательно найдут и заставят молчать. И тебя, кстати, тоже.
— Что значит «заставят молчать»?
— В лучшем случае, ее оглаской напугают. А в худшем…
— Дима, ну зачем такие ужасы? Откуда в наше время?
— Именно, — отчеканил он. — Именно в наше время — уж поверь специалисту.
Я поверила — таким тоном это было сказано.
— Так. И еще одно: никому не говори об этом ни слова. Девочку надо будет прикрыть. Я через свою фирму попробую это сделать.
— А как? Я поняла из твоих слов, что фирма частная. И кто будет за это платить?
— О плате не беспокойся. Твое дело — быть осторожной, самой не высунуться. А о безопасности уж я позабочусь — в конце концов, это моя работа.
От всех этих разговоров праздничное настроение пропало окончательно.
Дима сразу это заметил, обнял меня за плечи:
— Ну, чего нахмурилась?
— Так…
— Что, расстроил я тебя такими разговорами? Ну, прости…
— Расстроил — не то слово! Да и не ты… Просто вдруг страшно стало, и настроение испортилось.
— Да? Значит, пора его, настроение то есть, чинить. Поехали домой. Обедать пора. После еды жизнь розовеет и на душе веселее становится.
И мы поехали домой. Наверное, у моего Колесникова какой-то дар — все время правым оказываться. Обед частично вернул хорошее настроение. А вечер убедил, что не все еще в нашей жизни так беспросветно.
Вот только квартира так и осталась неубранной. Нашлись более интересные дела…
Среди ночи я проснулась с чувством вины: совсем забыла о Танюшкиной свадьбе! Неудобно как! Ничего, не обидится — у нее тоже найдутся более интересные дела, чем гостей по головам считать.
Евгений Борисович Манохин разбирал почту. Это, по идее, работа секретарши, но она уже свое проделала, и теперь директор просматривал корреспонденцию, пришедшую на его имя.
Заключения налоговой он внимательно прочитал — все в порядке. Надо будет в бухгалтерию отдать. Аудит — туда же.
Два письма — рекламки. Это заму…
