Господа офицеры уже планировали работу. Батищев, естественно, оператор. Мне, как самой орфографически одаренной, досталась роль сценариста, а позднее - суфлера и зрительного зала. Дима будет задавать вопросы...
Пока пили кофе у Батищева и готовились, я писала вопросы. Мне не хотелось хоть чем-нибудь обидеть или задеть Иру, но предусмотреть приходилось все.
Они тем временем выбрали место, подвигали туда-сюда мебель, установили видеокамеру - на маленьком таком кронштейне, прикрепили струбцинкой к спинке стула и понаставили вокруг ламп. Посадили Иру. Дима у Батищева спросил, куда глядеть, посмотрел, поскреб в затылке и велел завесить чем-нибудь ковер сзади, хоть простыней. Женя стал объяснять, что простыней нельзя, белый фон задавит Ирино лицо, а ковер - в самый раз, на нем светлые волосы будут выгодно контрастировать...
Дима посмотрел на него терпеливо, как на ребенка:
- Слушай, Жека, вероятно, эту пленку будут просматривать нехорошие люди - тебе обязательно, чтобы они твой коврик узнали? Или обои и книжную полку?.. По-моему, тебе до сих пор кажется, что мы тут розыгрыш устраиваем.
Теперь поскреб в затылке Батищев. Вытащил простыни, кое-как задрапировал ковер, потом, раз за разом заглядывая одним глазом в видоискатель, начал поворачивать камеру и двигать Иру по дивану, пока в объектив не перестали попадать предметы обстановки. Тем не менее его все же угнетал недостаточный контраст светлых волос с белой простыней, и он начал заслонять лампы газетами и картонками, чтобы простыни оказались в тени, а свет падал только на Иру.
Я попросилась и тоже заглянула в дырочку. А там оказался экранчик, вроде маленького телевизора, совсем крошечный, и что на нем Женя мог разглядеть - контрастирует или не контрастирует, я просто не поняла.
А Дима тем временем чиркал и правил мою писанину, что-то вписывал и бурчал:
- Дети, чистые дети, вам только шарады разыгрывать... Ты-то, Аська, должна понимать, что дело серьезное...
Потом он битый час гонял Иру по тексту - она не всегда сразу разбирала незнакомый почерк. Потом за дело взялся Женька, снял несколько коротких пробных кусочков, заставляя Иру говорить "раз-два-три" и "проба голоса", и тут же прокручивал через видеомагнитофон и телевизор. Наконец его все удовлетворило, он велел всем, кроме Иры, молчать - и включил камеру.
Ира начала:
- Я - Гончарова, Ирина Алексеевна, родившаяся в городе Чураеве 12 ноября 1976 года. Эту запись моего изображения и рассказа выполняют по моему добровольному желанию лица, которым я доверяю. В записи возможны перерывы, так как по соображениям безопасности я не хочу, чтобы изображение или голос кого-то из этих людей попали на пленку...
Сначала Ира говорила немного деревянным голосом, но потом пришла в себя и уже свободнее повела подробный рассказ от печки - как пришла к нам в IFC, кто с ней работал, как выбрала Исмаила, как готовилась, как летела, как её встретили...
Я опять услышала, что Исмаил говорит по-русски, что учился здесь когда-то. Письма свои к Ире он подписывал Исмаил Хасан, так и вызов был подписан, но по-настоящему его зовут Исмаил ибн-Масуд Бадр. Его домашнего адреса она не знает, как и адреса заведения. Помнит, что было написано на углу здания, и может изобразить...
Она нарисовала несколько непривычных букв толстым фломастером на чистом листе, нахмурилась, добавила где-то пару точек. Женя в это время наклонил камеру к столу и что-то там повертел на объективе. Ира повернула свой лист. Дима - он смотрел не на Иру, а на экран телевизора, где все время показывалось, что снимает камера, - поднял большой палец. И правда, надпись была видна очень резко и разборчиво.
- Самым страшным было... начало работы, первый раз... и ещё обучение... Нет, я не буду останавливаться на деталях моей жизни в публичном доме, потому что они неважны для той цели, с какой производится эта запись. Если когда-нибудь по этому делу начнется следствие, я расскажу все, что потребуется, представителям прокуратуры. Хочу только назвать нескольких людей из числа посетителей, которых приводил сам Исмаил...
Она долго перечисляла восточные имена и фамилии - и не только восточные, были там и французские, и немецкие, и английские. И ещё она назвала нескольких девушек, которых тоже заманили туда обманом.
- Мне говорили, что у Исмаила не один публичный дом, а много, и что в некоторых есть другие девушки из стран СНГ - их там называли "русские", но сама я с ними не встречалась. Мне называли имена Наташа, Соня и Кармен, но это могут быть просто клички, а настоящих имен я не знаю. Меня саму там звали Ирэн...
С видимым облегчением она перешла к побегу и пребыванию впосольстве пока не появился в рассказе третий секретарь Юрий Дмитриевич Кучумов во всей красе...
А потом Ира подробно рассказала о нападении на шоссе. Дима эту историю слышал от неё впервые, хоть и знал от меня, поэтому пару раз останавливал запись (Ира каждый раз объявляла: "Остановка записи", а потом "Продолжение записи") и просил припомнить детали. Так появились описания нападавших, их лиц, фигур, одежды и автомобиля.
