Штука в том, что я, когда ещё у нас с Терентьевой всё только-только начиналось, и казалось мне несерьёзным, глупым и пустым, — я отправился с ней на открытие одного модного клуба в Праге. Я думал: мы — не в стране, время — позднее, освещение — так себе, в списках я значился как «плюс один»» к special star Терентьевой. Кроме этого, Алекс меня уверял, что русских СМИ в этом клубе не будет. Но там оказался один журналист из гламурных медиа. Всего один козёл из одного говёного издания, и — всё, привет моей тайне. В онлайн версию журнала попала фотография, где я с Наташкой со… короче, мы целуемся. Узнать меня на той фотке сложно, но можно… Я так и не смог выкупить эту фотографию, — признался я. — А месяц назад Терентьева, дурная голова, дала интервью этому же изданию, которому с упоением и поведала, как продвигается на актёрском поприще её карьера и что изменилось в её жизни после того, как она в прошлом году стала вице-мисс чего-то там. И на вопрос «есть ли у вас по-прежнему любимый мужчина?», она вполне так искренне ответила: «Да, есть. Он в Москве сейчас. И мы с ним шесть лет встречаемся. Он меня очень любит и никогда не бросит. У вас же есть та фотография, где мы вместе?». Казалось бы, ну сказала и сказала, ну и что? Но проблема в том, что, как ты выражаешься, я — это ты…
Когда я в субботу нашёл тебя на «Pinterest», а потом, чуть позже сообразил, кто такая Ирина Файом, то меня осенило, что и ты, Ира, можешь точно также найти меня, запустив мою фотографию в Google… Так что если бы ты — ты! — умная Красная Шапочка, вместо того, чтобы предаваться на мой счёт романтическим иллюзиям, вспомнила бы, как ты конструировала свою заставку на Facebook и связывала её с «Pinterest»… если бы ты раздобыла где-нибудь мою фотографию и поискала бы обо мне информацию, то всё было бы кончено. Ты бы с твоей бульдожьей хваткой и опытом маркетолога непременно вытащила бы на белый свет всю эту беспонтовую правду. И вот тогда мне бы с тобой уж точно ничего не светило. Ты же у нас номер первый, так? — Я зло улыбаюсь. — Ир, да узнай ты только правду про звезду-Терентьеву, и про то, что я с ней в одной упряжке, ты бы и пальцем не дала мне дотронуться до себя до тех пор, пока я бы её не бросил… Пока я бы не швырнул к твоим ногам всю свою жизнь и не побегал бы за тобой на коленках… А в квартиру к себе я тебя притащил только потому, что уже после Лондона хорошо понимал: ты ни в какие гостиничные номера со мной не поедешь… Ну не совращать же мне тебя на улице — или в машине, как в том старом анекдоте про высунутую в окно ногу, в конце-то концов?.. — Гляжу на Иру. А у неё белые, как снег, губы. На её лице живут только глаза: огромные, застывшие в мучительной попытке осмыслить, что же произошло тогда и что происходит теперь. Я морщусь и отворачиваюсь: — Всё, Ир, хватит. Давай заканчивать этот разговор. Честно говоря, мне действительно пора, и…
— Нет, продолжай… — каким-то надтреснутым голосом требует Ира. — Вот теперь я хочу знать всё, до конца.
— А что продолжать-то? По-моему, и так всё ясно… Взвесив все за и против, я решил доиграть месть с Симбадом до конца и притащил тебя к себе. А чтобы всё было по-честному, я затеял с тобой блиц-игру — знаешь, как в шахматы играют? На скорость, на время, на опережение — кто кого?.. И мы с тобой сыграли… И всё же, согласись, это была честная игра: ты сама вошла в мой дом и ключи ты тоже сама выбирала… Ну, а дальше произошло то, что произошло… Правда, в какой-то миг, когда мы в последний раз были с тобой вместе, у меня мелькнула шальная мысль: «А не послать ли мне прекрасную Наташу ради премудрой Иры?». Но… — и я смущённо ерошу волосы, — в общем, я случайно увидел в твоём iPhone два письма от твоего Кузнецова.
— И — что? — не то выдохнула, не то всхлипнула Ира.
— А ничего. Я решил подождать и посмотреть, чем всё это закончится. Потом наступило утро, я проснулся, позвонил тебе и окончательно прозрел. Тебе ведь было нужно не партнёрство со мной, а «вечная любовь», да, Самойлова? И ты бы не успокоилась, пока её не получила бы… Ты поэтому хотела со мной в три часа дня «просто так погулять, взявшись за руки»? — Ира вспыхнула и отвела в сторону глаза. — Ир, да пойми ты, наконец: у меня достаточно опыта, чтобы понять, в какие игры играет со мной женщина… Я хорошо понял тебя. Как понял и то, что ты это уже проделывала. А со мной, видимо, ты хотела «поладить», чтобы взять и залезть ко мне в душу,? — Она молчит. Но молчание —знак согласия. И я зло фыркаю: — Молодец, Красная Шапочка. Идеи у тебя, что и говорить, просто преотличные, вот только я не готов реализовывать их на практике… Как и ты, очевидно, не была готова успокоиться ролью моей тайной любовницы. Ты же и к Фадееву припилила, чтобы не меня спасать, а лишь затем, чтобы показать мне, кто ты такая и что ты можешь мне сделать.
— Я хотела тебя защитить! — кричит Ира и осекается, увидев мои глаза.
