— Я? — поразился Даниэль. — Куда уж мне до тебя, Маркетолог… — и Даниэль нажал на вызов в телефоне. — Макс? Да, Макс, привет! Выполнишь завтра мою просьбу?.. Да, я насчёт Евы… Да чёрт с ним, с этим контрактом «НОРДСТРЭМ», подождёт до послезавтра… Так, записывай рейс Евы… Да, «British Airways—232», вылет из «Домодедово», завтра в семнадцать пятьдесят… Да, устраивает… Да, я сейчас же предупрежу Еву… Да, пока, до встречи. — Даниэль ходил по комнате и говорил в телефон. Он так не заметил, как Эль обняла себя за плечи и подошла к столу, где по-прежнему лежал желтый конверт, заботливо подписанный рукой Дэвида Александра Кейда.
— Папа, спасибо тебе за всё. Я и Дани всегда будем любить тебя, — прошептала Эль, глядя на последний дар им, живым — от уже ушедшего.
«Разомкни свои объятья,
Дай немного отдышаться.
Мы летали выше неба,
А теперь пора снижаться…»
@
6 апреля 2015 года, вторник, утром.
Живой Журнал Андрея Исаева. Запись №6.
«06:30. Меня будит какой-то писк, и я соображаю, что это звук чужого мобильного. «Иркин, что ли?» — думаю я. Начинаю разлеплять ресницы, чтобы отключить её телефон, но через мгновение сигнал пропадает.
— Спи, — хрипло шепчет Самойлова, и её теплые губы касаются моего лба.
— Ладно, сплю. Просто так не уходи, — засыпая, прошу я Иру.
— Просто так я не уйду — я же тебе обещала.
— Это хорошо, — шепчу в ответ я и немедленно проваливаюсь в сон, сладкий, толстый, счастливый. Спал я долго и без снов. Впервые за много дней выспался. Я ещё не совсем проснулся, когда, не открывая глаз, пошарил рукой рядом с собой. Холод простыни, Иры нет. Зато я натыкаюсь на собственный мобильный. Вчера, как мне помнится, я оставлял свой криптофон «отдыхать» под своей подушкой. Неужели Самойлова нашла мой телефон и рылась в нём? Моментально открываю оба глаза. Сажусь, ввожу в криптофон код — и выдыхаю. Я не прав: Ира даже попытки не делала проникнуть в него. Пользуясь тем, что сейчас я один, быстро просматриваю звонки и сообщения. Вижу несколько не отвеченных мной вчера вызовов: мама, Терентьева, снова мама, трое подчинённых и пара клубных приятелей. В общем и целом — так, ничего важного. Пробегаю глазами сообщения: реклама, выписки из банка, приглашения из ночных клубов — ерунда полнейшая. Перехожу к звонкам и эсэмэскам, полученным мной уже сегодня. Пропущенный вызов от Наташи Терентьевой и от Виталика Петрова. И два сообщения. Последнее из них отправлено мне в семь тридцать утра, и оно от Терентьевой:
«Милый, привет! Мне вчера Алекс звонил. Когда поедем в Прагу? Приезжай ко мне к часу дня, я буду дома, поговорим.»
— Ага. Уж куда ты денешься, — хмыкаю я, и стираю нашу с ней переписку.
Смотрю на первое, ещё не прочитанное мной сообщение, отправленное мне с незнакомого номера. Уже собираюсь открыть эсэмэс, но мой взгляд падает на настенные часы. Мать моя в айкидоги! Да уже восемь утра! Ничего себе, я разоспался… Обычно встаю на рассвете, а тут даже тренировку проспал… Прислушиваюсь и ловлю эмоции: в моей квартире царит мёртвая тишина. «Так, я не понял: где Ира?»
— Ир! — зову я. — Самойлова, ты где? Ау!
В ответ — ничего, только тиканье настенных часов. Вскакиваю с постели, иду искать Иру.
«Ну и где ты, моя Красная Шапочка? Куда спряталась от меня?»
Поискал её в кухне, в другой комнате посмотрел. Даже в душ заглянул. Потом переместился в прихожую. А Красной Шапочки нигде и нет. Нет ни её одежды, ни куртки. Ни белых «конверсов», ни моих ключей, ни её прощальной записки. Ничего нет, потому что Красная Шапочка ушла от меня. Улизнула, спетляла, смылась. Бросила меня — вот и весь сказ. Стою в прихожей и беспомощно сжимаю в руке криптофон. Вспоминаю про то, первое сообщение, которое я ещё не открыл. Соображаю, что оно может быть от Иры. Нахожу эсэмэску — и вот, нате вам:
Вообще-то, у меня действительно есть второй комплект ключей, ну и что такого?
