Художник Терион Нисмайл занимался психогенной живописью в королевстве Кристальных городов. Почувствовав однажды отвращение к собственному творчеству, он перебрался в темные леса восточного континента. Всю жизнь он прожил на родной земле, путешествуя по ее чудесным городам, меняя время от времени, как того требовали особенности его профессии, великолепие одного места на роскошь другого. Он родился в Дандилмире, здесь написал свои первые полотна. Это были пейзажи Огненной долины, в которых отразилась вся его юношеская пылкость и неуемная энергия. Затем он провел несколько лет в изумительном Канцилоне, а позже переехал в Сти – огромный, совершенно неповторимый город. Он помнил время, проведенное в прекрасном Халанксе неподалеку от королевского замка, и те последние пять лет, которые прожил в самом замке, работая при дворе короля Трейма. Его полотна отличались изысканным совершенным стилем и отражали такую же изысканную и совершенную натуру. Но именно безупречность, красота и великолепие окружающего вызывают со временем оцепенение души, притупляют способности художника. К сорока годам Нисмайл почувствовал, что зашел в тупик. Он возненавидел свои знаменитые картины, а собственное совершенство начало казаться ему просто-напросто профессиональным застоем. Все его существо стремилось к чему-то новому, необычному.
Душевный кризис художник почувствовал во время работы в прекрасных садах королевского замка. Король попросил его написать здесь картины, которые украсят строящуюся на окраине перголу.
Нисмайл с радостью согласился выполнить просьбу. Он стоял перед холстом и глубоко вдыхал воздух, стараясь войти в то состояние, когда душа, отделившись от дремлющего разума, запечатлит на психочувствительном полотне возникшее перед ним видение во всей его неповторимой глубине.
Художник окинул взором холмы, прекрасно разбитые аллеи и аккуратно подстриженные кусты, и вдруг волна яростного протеста нахлынула на него.
Он вздрогнул, покачнулся и чуть не упал. Этот неподвижный пейзаж, эта стерильная красота, все эти сады, с любовью ухоженные и прекрасные, не нуждались в нем – художнике. Они сами были произведениями искусства, талантливо выполненными, но абсолютно безжизненными. Как это все мерзко и отвратительно! Нисмайл опять покачнулся, почувствовав внутри себя раздирающую боль. Он услышал удивленные возгласы находящихся неподалеку людей и, открыв глаза, увидел, что все они с ужасом и в полнейшем смятении уставились на его почерневший и пузырящийся холст. «Закройте это!» – закричал художник. Все бросились к холсту, а он стоял среди обступивших его людей, как статуя. Когда к нему вернулся дар речи, он сказал:
«Передайте королю Трейму, что я не смогу выполнить его заказ».
В тот же день Нисмайл вернулся в Дандилмир, и закупив все необходимое, двинулся на восток. Он сел на судно, отправлявшееся в порт Пилиплок, расположенный на континенте Зимрол, внутренние районы которого представляли собой дикую, совершенно безлюдную местность, куда четыре тысячелетия назад король Стиамот изгнал аборигенов-метаморфоз, одержав над ними окончательную победу.
Нисмайл представлял себе Пилиплок грязным захолустьем, но, к своему удивлению, обнаружил, что это огромный древний город с математически строгой планировкой. Привлекательного в этом было, конечно, мало, но на лучшее надеяться не приходилось, и Нисмайл двинулся на небольшом суденышке вверх по реке Зимр. В городе Верф он вдруг решил сойти на берег, и наняв фургон, отправился в леса, расположенные в южной части континента. Он хотел забраться в самую глушь, где нельзя обнаружить никаких следов цивилизации. Наконец, ему удалось найти такое место недалеко от быстрой, темной речушки. Здесь он и построил себе небольшую хижину. Прошло три года, как он покинул королевство Кристальных городов. Все это время Нисмайл путешествовал в одиночестве и совсем не занимался живописью.
Нисмайл начал постепенно приходить в себя. Все здесь было для него непривычным и необычным. На его родине мягкий, умеренный климат поддерживался искусственно. Там всегда была весна. Воздух был неестественно чист и свеж. Дожди шли в строго определенное время. И вот сейчас он вдруг оказался в этом влажном болотистом лесу, где небо часто покрывалось тяжелыми облаками и нередки были густые туманы, а иногда целыми днями шли непрекращающиеся дожди, где жизнь растений развивалась по каким-то своим законам, а вернее, не подчинялась никаким законам вообще.
Ничто не напоминало здесь тот порядок и симметрию, к которым он привык.
