— Сейчас мы проверим эту Исабеллу Кордильеру, — сказал Рос, когда Миллер завел двигатель и отъехал от тротуара.
— И поговорим с Ласситером, — добавил Миллер. — Надо держать его в курсе.
Рос посмотрел на часы.
— Уже больше четырех. Ласситер будет на работе до пяти, максимум до половины шестого.
Миллер улыбнулся.
— Что?
Миллер покачал головой.
— Я думаю, в связи с этим делом наш график немного изменится.
— Я сказал Аманде, что буду проводить на работе больше времени.
— Она не против?
— Она понимает, — ответил Рос. — Ты же знаешь Аманду, она все понимает.
— Мне кажется, лучшее, что у тебя есть, это Аманда.
Рос рассмеялся.
— Вступай в наш чертов клуб, Миллер, давай вступай!
Когда они вернулись во второй участок, дежурный по отделению все еще сидел за столом.
— У нас нет Майкла, — сказал он. — Никого в заданных возрастных параметрах. Нашел одного, которому семь лет, и еще одного, которому шестьдесят один год. Других людей по имени Майкл Маккалоу в городе нет.
Миллер пожал плечами.
— Значит, он после ухода в отставку уехал из города.
— Поищите и по другим городам, — посоветовал Рос. — Посмотрим, что вам удастся найти.
— Мы уже работаем над этим, — ответил дежурный.
— Позвоните Ласситеру, — попросил Рос. — Скажите, что мы вернулись и зайдем к нему.
— Без проблем.
Дежурный поднял трубку и, пока Миллер и Рос шли к лестнице, набрал номер телефона Ласситера.
Наташа взглянула из окна кухни на окружающий унылый пейзаж: кучи мусора и обломков, которыми были завалены проходы между домами, подъезды и подвалы. Она вздохнула, пытаясь понять, почему Дэррил никогда не говорил с ней. Почему ему было не усадить ее на стул, обнять за плечи, прижать к груди и сказать то, что он, должно быть, хотел сказать так давно: «Такие вот дела. Такой уж я человек и занимаюсь тем, чем могу. Так я пытаюсь загладить свою вину перед вами»?
Наташа закрыла глаза, пытаясь проглотить комок в горле, и вспомнила о Хлои, гостившей у Эсме в соседней квартире, о том, как им нравится смотреть вместе телевизор. И неважно, что они не понимают друг друга. Им просто приятно быть рядом. Наташа всей душой желала, чтобы Дэррил был сейчас с ней. Чтобы он увидел, какой девочкой выросла его дочь. Чтобы он был частью того, что создал сам. Но он был мертв. Застрелен неизвестно кем неизвестно за что.
И были еще Майкл Маккалоу, вышедший в отставку и исчезнувший, и эти люди — Роберт Миллер и его напарник, и их обещание найти Маккалоу, чтобы спросить, о чем он думал, беря Дэррила на полицейскую облаву.
«Вот такая у меня сейчас жизнь, — подумала она. — Возьми от нее все, что можно, либо отвали».
Она улыбнулась, отвернулась от окна, и у нее перехватило дыхание.
Миллер включил компьютер, подождал, пока он загрузится, и набрал имя «Исабелла Кордильера» в поисковой строке. Он немного подождал и взглянул на Роса.
— Посмотри, — сказал он, покачал головой и нахмурился, наблюдая, как меняется выражение лица Роса, когда тот прочел первый результат поискового запроса.
— Кордильера Исабелла, — сказал Рос. — Господствующая возвышенность и горная гряда, протянувшаяся примерно на триста шестьдесят километров от Чинандеги на западном побережье до границы Гондураса в районе Монтаняс-де-Колон. Кордильера Исабелла соперничает с грядой Кордильера-де-Таламанка в Коста-Рике за звание самой протяженной гряды в Центральной Америке и так далее, и так далее. — Рос посмотрел на Миллера и покачал головой. — Газетная вырезка о выборах, а теперь это?
— Думаю, что кто-то пытается сказать нам… — начал Миллер, но его прервал телефонный звонок.
Глаза. Глаза такие темные, что были едва различимы.
Это первое, что она увидела. Возможно, это была единственная вещь, которую она видела, потому что нечто в его взгляде пригвоздило ее к месту, не позволяя сказать ни слова. Нечто в его взгляде, пронизывающем Наташу насквозь, заставляло ее чувствовать себя прахом земным.
Она открыла рот, но он покачал головой и поднес палец к губам. Что-то в его взгляде говорило, что ей лучше молчать и не двигаться. Что-то происходило, и это что-то было столь огромно, что если бы она бросила ему вызов, то оно сожрало бы ее без остатка. Поэтому лучшим решением было стоять молча, тихонько дышать и ждать, что скажет этот человек.
И он сказал:
— Наташа?
Когда он произнес ее имя, у нее внутри все похолодело, а ноги подкосились. Ей еще удалось нащупать краешек стола и опереться на него, чтобы удержаться, не упасть в обморок прямо сейчас.
— Наташа Джойс? — сухо повторил мужчина.
И Наташа, несмотря на свою рассудительность, не обращая внимания на внутренний голос, который кричал, что это что-то, в чем ей лучше не участвовать, кивнула и неловко улыбнулась.
— Да. Я Наташа.
— Хорошо, — сказал он. — Это очень хорошо.
