Я стоял и ждал Франсиско Сотело в его узком кабинете на улице Пасео Сальвадор Алленде, которая располагалась между районами Динамарка и Сан-Мартин. Я уже успел проверить комнату — оружия не было. Я знал, что он не носит с собой пистолет для защиты. Возможно, Франсиско Сотело верил, что никогда не очутится в ситуации, когда понадобится оружие.
Я не убил его, как только он вошел в кабинет. Я поднял пистолет и положил палец на курок, но когда он повернулся и посмотрел на меня в упор, словно ожидал этой встречи, то улыбнулся с такой теплотой и искренностью, что я секунду промедлил.
— Я хочу выпить, — сказал он, садясь за стол. — Я только что вернулся с очень длинного совещания. Я устал. Я думаю, что, учитывая все то, что я сделал, чтобы помочь вашим людям, это самая малая любезность, которую вы можете мне оказать, прежде чем мы продолжим.
Он говорил так уверенно и выглядел таким спокойным, несмотря на то что какой-то незнакомец направил на него пистолет, что во мне проснулось любопытство.
— Вы присоединитесь ко мне? — спросил он.
Я кивнул.
— Как вас зовут?
Я покачал головой.
Он улыбнулся.
— Я думаю, это нечестно. Вы знаете мое имя. Вполне возможно, вы знаете обо мне больше, чем многие из моих друзей. У вас есть мой домашний адрес, вам известны имена моей жены и ребенка. Весьма вероятно, что вы внимательно изучили мою фотографию. Думаю, вы даже наблюдали за мной, чтобы быть уверенным, что не ошибетесь, когда придет время. Я прав, не так ли?
Я снова кивнул.
— Тогда вы можете хотя бы сказать мне свое имя. По всей видимости, эта встреча закончится моей смертью, — Сотело сардонически усмехнулся, — поэтому не страшно, если я узнаю ваше имя.
— Меня зовут Джон.
— Допустим, — сказал он с легкой улыбкой.
— Это мое настоящее имя.
— Ваше настоящее имя или то, которое дали они?
— Вы знаете, кто я?
Сотело кивнул.
— Разумеется, я знаю, кто вы. Вы ЦРУ. Вы дядюшка Бак, представитель могущественных Соединенных Штатов Америки. И о том, почему вы здесь, я знаю намного больше, чем вы.
— Почему, по вашему мнению, я здесь? — спросил я.
— Давайте выпьем. Пускай это будет более цивилизованно. Садитесь и поговорим немного. Это приемлемо для вас?
Я пожал плечами.
— Уверен, что у вас не назначена более важная встреча на ближайшее время… Джон.
— Так и есть.
Мне нравился этот человек. Его кажущееся равнодушие, невозмутимый вид, даже то, как он выглядел: хорошо одет, костюм на заказ и белая рубашка.
— В ящике стола есть бутылка шотландского виски, — сказал он. — Хотите подойти и посмотреть?
Я покачал головой. Я знал, где лежит бутылка. Я нашел ее, когда обыскивал кабинет. Я также знал, что ящиком ниже в столе лежат стаканы.
Сотело поставил бутылку и стаканы на стол. Я внимательно наблюдал за тем, как он разливает виски. Он протянул мне стакан. Я уселся на один из стульев, украшенных витиеватой резьбой и с кованой спинкой выше моей головы. Сотело уселся на такой же стул. Несколько мгновений мы молчали, словно ожидая чего-то. Я закинул ногу на ногу и положил пистолет на колени, направив дуло в грудь Франсиско. Я чувствовал запах виски, исходивший из стакана у меня в руке.
— Вы понимаете Альянс? — спросил Сотело.
— Я понимаю то, что мне положено понимать.
Он улыбнулся.
— Знаете, что китайцы говорят о молчаливом человеке?
Я покачал головой.
— Молчаливый человек либо ничего не знает, либо знает так много, что ему нет нужды что-нибудь говорить.
— Так и есть.
Франсиско помолчал и немного наклонился вперед.
— Могу ли я спросить, что вам обо мне рассказали?
Я поднял стакан и отхлебнул виски.
— Нет.
— Я адвокат, — сказал он. — Вы это знаете, верно?
Я не ответил. Франсиско Сотело старался продлить свою жизнь. Он был прав. У меня не было других неотложных дел. Вечерело. Сегодня его офисы официально были закрыты. Основываясь на данных разведки, мы знали, что в вечерние часы он обычно работает у себя в кабинете. К нему никто никогда не приходил.
— Я адвокат, и я представляю любого, кого мне велит представлять ваше правительство. У меня есть информация о многих операциях, которые вы провели со времен вторжения в Никарагуа. Я знаю о «Роуэн Интернэшнл» и «Запата Корпорейшн». Я знаю о нефтяных бурильных платформах, расположенных вдалеке от берега, которые служат перевалочными пунктами для вертолетов, перевозящих кокаин в Соединенные Штаты…
Я поставил стакан на стол.
— Зачем вы мне все это рассказываете, Франсиско? — спросил я.
Он замолчал и окинул взглядом кабинет. В выражении его лица читались потерянность и грусть, потому что он знал, что здесь закончится его жизнь.
— В этом кабинете лежат свидетельские показания, — тихо сказал он. — Свидетельские показания бывших американских сотрудников Агентства по контролю за применением законов о наркотиках. Они пишут, что наркокартели Квинтеро и Галлардо несут ответственность за ежемесячную переправку четырех тонн кокаина в США. Вы знаете, кто они?
— Нет.
— Они поддерживают «контрас» в Гвадалахаре, Мексика. Вот кто они такие, Джон, и они переправляют четыре тонны кокаина в месяц в вашу страну, а деньги, вырученные от этого, идут на ведение войны, которую вы, по идее, ведете с коммунистами. — Франсиско горько рассмеялся. — Коммунизм здесь ни при чем, мой друг. Война ведется по другим причинам. Я расскажу вам кое-что… Норьега в Панаме, Джон Халл в Коста-Рике, Феликс Родригес в Эль-Сальвадоре и Хуан Баллестерос в Гондурасе очень важны для ЦРУ, ведь они поддерживают «контрас», а ваши красивые и могущественные США получают семьдесят процентов кокаина. Ваше ЦРУ вынуждено сотрудничать с криминальным элементом всюду, куда оно идет. Чтобы получить хоть какое-то влияние в регионе, необходимо сперва договориться с местными бандитами. Подобная договоренность лежит в основе каждой тайной операции, проведенной вашим милым правительством. ЦРУ повсюду, спрос на наркотики тоже повсюду. Скажите мне, что им не приходится время от времени пересекать чужую территорию, Джон. Конечно, приходится.
— Я ничего об этом не знаю, — сказал я.
— Вы ничего не знаете? Или вы знаете все, но считаете, что лучше молчать?
Я положил пистолет так, чтобы дуло было направлено в шею Сотело.
— Я ничего не знаю.
— Тогда напрашивается вопрос: вы решили, что не стоит интересоваться тем, чем не следует?
Я проглотил еще немного виски. Это был хороший шотландский виски, чистый вкус, и ощущение в горле было приятно знакомым.
— Вы знали, что Международный аэропорт Майами является отправной точкой для самолетов ЦРУ и СНБ, которые поставляют материалы для «контрас» в Никарагуа? — спросил Франсиско.
— Нет, я этого не знал.
— Они привозят материалы в Манагуа, а назад везут кокаин. Пилотами работают известные преступники. На них заведена куча уголовных дел на федеральном уровне у вас в стране. Таким образом они зарабатывают себе прощение. Их визы заверены вашим министерством обороны. У них документы ЦРУ, и они используют их, чтобы проходить таможню. Материалы и оружие привозят сюда, в Никарагуа, а назад на тех же самолетах увозят кокаин. Пилоты доставляют кокаин, потом везут деньги в Панаму. Эти деньги отмываются через банковские счета, открытые Мануэлем Норьегой.
Я молчал.
— Вы знаете, кто такой Мануэль Норьега, верно?
— Да, — ответил я. — Я знаю, кто это.
— Он открыл счета от имени вашего правительства. Кокаиновые деньги проходят через эти счета и отправляются в Коста-Рику. А счета в Коста-Рике… они оформлены на имена известных людей в «контрас». Все это организовано под вывеской какого-то предприятия. Предприятие было создано человеком по имени Оливер Норт. Предприятие сотрудничает с Пентагоном, ЦРУ, СНБ… — Сотело рассмеялся. — Подполковник Оливер Норт, помощник советника президента США по безопасности адмирала Джона Пойндекстера, более чем осведомлен об этой организации… организации, созданной для поддержки и защиты крупнейших мировых наркоторговцев.
Франсиско замолчал и посмотрел в окно.
— Какое-то время назад я прочел этот отчет, — сказал он. — Его написал человек по имени Дэннис Дэйл, бывший глава элитного подразделения Агентства по контролю за применением законов о наркотиках. Знаете, что он сказал?
— Не уверен, что мне это интересно, Франсиско.
Сотело рассмеялся.
— Конечно, вам интересно, Джон. Это же ваши люди. Ваши наниматели, коллеги, друзья. Вы будете играть с этими людьми в гольф в каком-нибудь модном загородном клубе во Флориде, когда уйдете на пенсию. — Он поднял руку. — Вы не хотите знать, но я все равно расскажу. Дэйл сказал, что за те тридцать лет, что он проработал в Агентстве и смежных ведомствах, основные цели расследования практически во всех случаях были связаны с ЦРУ. Так он сказал. Вас не удивляет и не интригует подобное заявление одного из ваших?
— Нет, господин Сотело, ни в коей мере. Меня это совершенно не интересует. Я знаю только то, что мне положено знать. По какой-то причине вы огорчили людей, на которых я работаю. Чтобы убедить ваших друзей в том, что моих нанимателей огорчать нельзя, я пришел, чтобы передать сообщение. Курьер не обязан знать, что в пакете. Он не должен знать, кто его послал и почему. Ему нужно просто доставить его. Это его работа. Хороший курьер не задает вопросов, он просто доставляет.
Франсиско Сотело поерзал на стуле. Он осушил стакан и потянулся за бутылкой, чтобы наполнить его снова.
— Вам уже хватит, — сказал я.
Его глаза расширились.
— Еще одну, пожалуйста, — негромко попросил он.
Я позволил ему налить половину стакана.
— Вы знали, что под прикрытием ЦРУ проводятся операции по контрабанде наркотиков в Бирме, Венесуэле, Перу, Лаосе, Мексике? — спросил он. — Знали, что крупнейшая база ЦРУ за рубежом находится в Мехико? То же самое касается ФБР и Агентства по контролю за применением законов о наркотиках. Вы знали, что более девяноста процентов всей контрабанды наркотиков осуществляется через Мексику в США? Вы знаете, как легко попасть из Никарагуа через Гондурас и Гватемалу в Мексику? Вы спросите, почему это происходит. Внешний долг Мексики составляет сто пятьдесят миллиардов долларов. Большую часть этих денег Мексика должна США. Ситибанку. На погашение одних только процентов Мексика тратит четырнадцать миллиардов ежегодно. Откуда берутся эти деньги? Они идут от тех самых людей, которым Мексика должна была изначально. Ситибанк отмывает миллионы долларов для братьев Салинас и мексиканских картелей. Деньги покрывают проценты. Все довольны.
— Хватит, — сказал я.
— Это правда, Джон. Это правда, не сомневайтесь. Как только стало очевидно, что наркотики везут контрабандой через Гондурас в США, ваша администрация закрыла тамошний офис Агентства по контролю за применением законов о наркотиках и перевела агентов в Гватемалу. Наркотики через Гватемалу не шли, они шли через Гондурас. Правительство США знало об этом. И как только кто-нибудь начнет присматриваться к Гватемале, их офис тоже переедет. На этот раз, возможно, в Коста-Рику. — Сотело покачал головой. — Можно с уверенностью сказать, когда это началось, Джон. Как только США влезли в дела Никарагуа, кокаин потек рекой на ваш задний дворик через Мексику…
Звук стакана, разлетевшегося вдребезги от удара о деревянный пол, был громче, чем отдача от пистолета с глушителем. Небольшая красная роза расцвела как раз над переносицей Франсиско Сотело. Он уставился на меня невидящим взглядом. Большая часть содержимого его головы разлетелась сквозь кованую спинку стула и покрыла противоположную стену жутким симметричным узором.
Я еще долго сидел на стуле в кабинете Сотело. Я дважды наполнял стакан, наслаждаясь качественным напитком. Я думал о том, что мне рассказал Франсиско. Хотя он не сказал ничего такого, о чем бы я не знал, подробности меня удивили. Я решил не обращать внимания на вещи, которые мне довелось услышать. Война требует средств. Нужно покупать оружие. Жизни уходят на слабые попытки противостоять вторжениям или организовать их. Но когда война закончится; что будет потом? Хотел ли я верить, что все, что мы делали в Южной Америке, было ради наркотиков? Конечно, нет. Хотел ли я верить, что конечным продуктом борьбы с коммунистами был просто больший контроль над наркобаронами? Нет, я не хотел в это верить.
Я обыскал кабинет в поисках документации, свидетельств от оперативников Агентства, о которых упоминал Сотело. Я ничего не нашел.
Я убил Франсиско Сотело, потому что мне приказали это сделать. Я убил его, потому что он обладал информацией, которая передавалась в руки сандинистов. По крайней мере, так мне сказал Льюис Коттен.
— Этот мужик засранец, — сказал он. — Франсиско Сотело адвокат. Черт, Джон, какая тебе еще нужна причина, чтобы его завалить? Он чертов адвокат. В любом случае, в чем бы ни было дело, ему доверять нельзя. У него есть информация, которая идет к сандинистам. Этот канал информации используется для того, чтобы расстроить организацию некоторых наших очень важных операций на севере. Было установлено, что этот человек, вне всякого сомнения, наносит вред. Ты идешь туда, ты исправляешь положение, и все будут спать намного спокойнее.
Я исправил положение.
Я не знал, спал ли кто-нибудь после этого намного спокойнее.
Я уж точно не спал спокойнее, и это меня очень сильно тревожило.
Я ушел из офиса незамеченным и направился через город к дому Сотело. Я хотел найти документы, которыми, как мы считали, он располагал. Это все, что я должен был найти.
События, которые произошли в тот вечер, эффект от того, что я нашел в доме, имели намного большее значение, чем что-либо другое, что случалось прежде. Я тогда понял, что правда всегда намного более ошеломляющая и глубокая, чем любая пропаганда.
Это было началом конца, и я знал, как и Кэтрин, что мы совершили ужасную вещь.
