Я присел, чтобы опереться о тумбу – иначе трубка просто могла выскочить из сильно дрожащей руки, от которой, кажется, отлилась вся кровь, и я не чувствовал даже болезненных покалываний в пальцах.
– Мы ведь сейчас только вдвоем? Не так ли? – спросил отец Ди и что-то звучно хлебнул. – Не обращай внимания, сынок, у меня от этого в голове не мутится. Да и пью так рано я в редких случаях. Так что, некому нас подслушать?
– Я в квартире один.
Мой ответ прозвучал неискренне, но, похоже, это не имело значения.
– Это хорошо – верю. Ты стоишь?
– Нет.
– Очень предусмотрительно. А что ты скажешь на то, что я драл ее впервые на том самом кресле, в котором сейчас сижу?
Вопрос меня ошарашил, но потом я понял, что наверняка что-то не так расслышал или имелось в виду нечто совсем другое. Поэтому я тихо уточнил:
– Простите, повторите, пожалуйста. Здесь какие-то помехи.
– Все ты прекрасно расслышал, а помехи если какие и есть, то из-за этих электрических говнюков, которые постоянно прослушивают мой телефон. Эй, вы там! Меня хорошо слышно? Идите пока и перекурите – мне надо переговорить с этим парнем по одному важному делу.
Возникла пауза, которую я робко прервал:
– Пожалуйста, повторите. Я действительно не расслышал.
– Ну, хорошо, может, и так. Тогда будь очень внимателен и не заставляй меня повторять дважды. Усек?
– Да, говорите.
– Она занималась этим за деньги с пятнадцати лет.
– Чем «этим»?
Я, конечно, догадался, к чему он ведет, но поверить в такое не мог. А особенно в то, что отец невесты говорит подобное жениху прямо накануне свадьбы. Или этот лис, искусно скрывая неприязнь ко мне все это время, решил сделать «коронный ход» именно таким образом?
– Не строй из себя идиота – ты на него, поверь, очень мало похож. Ди была проституткой с пятнадцати лет, нравится тебе это или нет.
Я не нашелся, что ответить, и выжидал.
– Молчишь? Удивлен? Лучше так, чем обожествление людей. Слышишь, как скрипит кожа на моем кресле? Именно так было, когда она упиралась в него спиной, а я делал с ней все, что хотел. Как тебе это?
– Не верю ни одному слову. Вы мне сейчас говорите о том, что ваша дочь была проституткой и ее собственный отец имел ее в кожаном кресле?
– А ты поверь, будь уж так любезен. Да и не отец я ей.
Тут я невольно отвлекся и подумал, что, при всей непонятности, ситуация выглядит довольно забавно. В самом деле, пьяный папа невесты звонит жениху, только что убившему его дочь, и пытается облить ее грязью. Будь Ди сейчас жива, что произошло бы дальше?
– Ты слушаешь, зятек? Она такая же моя дочь, как и твоя мать.
– Вы немного не в себе. Давайте закончим на этом разговор и обсудим все позднее, – сказал я, уже решив, что больше не хочу слушать ничего подобного.
– Это ты, парень, немного не в себе, да еще и слеп. Ты что, не хочешь меня слушать? Ди была проституткой, с которой меня свел случай, – ласковой, как кошечка, и непосредственной, словно дитя. И знаешь, что мне нравилось больше всего? В ней не было ни следа этой потасканности и этого блядского взгляда! Только поэтому, наверное, я и стал ее «папой», который, попользовавшись девочкой, решил не выбросить ее, как надоевшую игрушку, а принять участие и помочь.
Я хотел было просто положить трубку, но что-то в его голосе заставило меня медлить. Он был трезв и говорил не просто с горечью, но и с сочувствием. Вот оно! Это не пьяный бред и на подстроенный розыгрыш походило очень мало – видимо, это было правдой. Хотя оставался еще вариант, что у отца Ди неожиданно «поехала крыша», но я в такое не верил.
– Даже если все действительно так, то зачем вы мне это говорите? – спросил я прямо.
– А… Ищешь причинно-следственные связи? От вруна и грязного извращенца постепенно переходим к пьянице и сумасшедшему? Если тебе будет от этого спокойнее, то можешь думать именно так. Но я тебе отвечу – ты ее первый «пробный шар» без моего участия. Так сказать, дочка выросла! Было у меня несколько вариантов с людьми из нужных кругов, но не срослось. Неважно. Тебе надо знать лишь одно – она сбегала от них именно таким образом, бросив мобильник. Наверное, это такой фирменный стиль Ди. А через какое-то время опять возвращалась ко мне.
– Вы хотите сказать…
– Да, именно так. Она тебя бросила! И говорю все это я по единственной причине – чтобы ты не сходил с ума от горя, а знал, что познакомился всего лишь с подзаборной тварью, которая, возможно, не стоит и части тебя. И то, что Ди тебя бросила, – возможно, очень даже хорошо, а я, старый дурак, чувствую теперь себя перед тобой виноватым, и мне, поверь, это не нравится. Вот так вот, сынок, – все очень даже просто.
