Магазин, пропахший гнилой картошкой и солеными огурцами, и правда, напоминал о последних годах социализма. Его основным товаром служили мелкие яблоки в контейнерах, похожих на звериные клетки, и поникшие пучки гипотетически зеленого лука. Такая торговля, похоже, не приносила дохода, поэтому полмагазина занимал «непрофильный» отдел, раскрасивший убогую обстановку мозаикой бутылочных этикеток. За одноногим столиком пристроились несколько помятых мужчин, которые уважительно поздоровались с дон Кихотом, при этом подозрительно глядя на его попутчика.
Андрей достал бумажник, прикинув, что номер в гостинице обошелся б ему дороже, а ночь на вокзале – дешевле. Мысль эта возникла сама собой и не являлась проявлением жадности, но если он работал здесь ради денег, то и тратиться они должны строго в соответствии, либо с желанием, либо с необходимостью, а не просто так.
Мать изначально объявила, что борозду лучше идти вдвоем, разделив ее пополам; какой в этом смысл, Катя не поняла, но спорить не стала – ей-то какая разница?.. Зато при такой системе у нее всегда имелся ясный, не затерянный в траве ориентир – первый, выставленный Полиной мешок, за которым начиналась чистая земля. Скольких ориентиров она уже достигла, Катя не считала, но этот был последним!
И вот он, след обуви, «пограничная» картофелина!.. Катя с трудом поднялась, распрямив затекшие ноги; выгнулась, возвращая на место поясницу. На мгновение в глазах потемнело, но потом она увидела мать, еще шедшую по крайней борозде; Володю, который завязывал мешки, попутно стаскивая их поближе друг к другу; многочисленное семейство Барановых, уже весело обедавших у края поля (только Танька Баранова помогала Смирновым, устроившим очередной перекур).
Катя сняла матерчатые перчатки – от маникюра, который начал облезать еще вчера, когда она мыла окна, теперь и вовсе остались неровные красные островки, а под ногтями образовалась черная траурная кайма.
Полина мыла руки из специально приготовленной бутылки, и Катя направилась к ней.
Когда Катя проходила мимо матери, та подняла голову.
– Ты сегодня, прям, рекордсмен.
– Старалась, мам, – заставить себя вновь опуститься на корточки, чтоб помочь ей на последней борозде, Катя не смогла, и пошла дальше.
– Вот и нет никакого дождя, – заметила Полина, протягивая Кате бутылку, – а я и знала, что не будет – я сон видела.
– Чего, тебе сны про погоду снятся? – Катя удивилась и вскинула голову, пролив драгоценную воду мимо рук.
– А мне про то, что нужно, про то и снится. Вечером задаю вопрос, а ночью получаю ответ.
– Клево, – Катя вытерла руки, – я б тоже так хотела. Мне б это сейчас очень не помешало, – она имела в виду свой побег, но неожиданно вспомнила, как убивала страшного быка, – Полин, – она уселась на мешок и благостно вытянула ноги, глядя в голубое небо, где не осталось и следа мрачного утра, – если я тебе сон расскажу, ты скажешь, что он значит?
– Скажу, – Полина присела рядом, – сон давний?
– Нет, сегодняшний, – и Катя принялась рассказывать, наблюдая, как мать отправилась помогать Володе с мешками.
– Интересный сон, – дослушав, Полина закурила, и Катя чуть отодвинулась – она не любила дым, – значит, так: нож говорит о том, что кто-то сильно хочет с тобой встретиться …
– Никогда б не подумала! – Катя даже привстала, чтоб увидеть, не шутит ли Полина, но та не улыбалась.
– …еще ты говоришь, было много крови – значит, встретиться хочет кровный родственник; как говорят, «прирезаться». То, что ты убила быка, говорит о твоей победе, а то, что в последний момент бык был удивлен, и ты запомнила такую мелочь, значит, никто от тебя этой победы не ждет.
– Кажется… – у Кати стала складываться ситуация – мать, муж, побег; естественно, никто ничего подобного не ждет, – а я, точно, смогу победить? – уточнила она.
– А ты, точно, убила быка? – Полина наконец улыбнулась.
