Его чуть не хватил удар, когда к нему в покои, чуть ли, не ворвались телохранители и сообщили, что Тутанхамун разбился на колеснице. Сердце словно сжали холодныекогтистые лапы, но оно выдержало, пересилило боль. Эйя приказал подать колесницу. Носилки? Какие носилки? Колесницу, с быстрой упряжкой. И что с того, что он еле стоит на ногах? Живее!
Он кое-как нашел небольшое поселение пастухов, куда принесли юного правителя. Кривые хижинки из сырого кирпича, крытые камышовой крышей, покосившиеся загоны для скота. Стела Амуна посреди поселения. Дорога в ухабах. Каждый толчок болью отдавался во всем теле.
Возле одной хижины скопление людей и колесниц. Эйя спрыгнул с повозки, споткнулся, чуть не упал. Бросился к двери, растолкал всех. Телохранители, было, дернулись, перекрыв путь, но узнав Верховного жреца, с почтением поклонились.
В домике стоял тяжелый дух от воскуриваний. Мрак сразу не дал разглядеть, что там внутри. Много людей. Глаза постепенно привыкли. На походном ложе лежал правитель. Лицо осунулось, блестело от пота. Он часто прерывисто дышал. У изголовья на коленях стояла Анхесепамун и рыдала. Эйя не обращая ни на кого внимания, бросился к ложу. Перед ним расступились.
–Бедный мой мальчик, – дрожащими губами произнес он. – Как же так случилось?
Грудь сдавило. Он чуть не потерял сознание.
Юноша приоткрыл мутные глаза и хрипло, еле слышно сказал:
– Эйя? Это ты.
– Я. Разве ты меня не узнал? – Эйя схватил его холодную руку и опустился на колени. – Бедный мой мальчик!
– Я плохо вижу и плохо слышу, – пожаловался Тутанхамун. – Эйя. Ты рядом, я знаю. Побудь со мной.
Эйя поднял голову и взглянул вопросительно в грустные глаза старого лекаря. Тот безнадежно покачал головой и указал на ногу юноши, которая распухла и почернела.
– Эйя, – вновь позвал Тутанхамун. – Прости меня за все.
– Это ты меня прости, – заплакал жрец. – Это я, старый дурак, захворал, не уберег тебя.
– Нет, ты не виноват. – Показалось, что в глазах правителя вспыхнула искорка сознания. – Я ничего не успел сделать, – горестно произнес он. – Не хочется так рано покидать вас.
– Ты будешь жить. Будешь! Эйя припал губами к его тонкой холодной кисти.
– Ко мне вчера приходил Эхнейот, – не слушая его, говорил Тутанхамун. – Он сказал, что подготовил для меня встречу.., – улыбка проскользнула по сухим губам. – Прости меня Эйя. Попроси за меня прощения у Хармхаба. Жаль, что его нет рядом. Вы были для меня ближе, чем отец. Я не ценил этого, думал, что так и должно быть.
– Не уходи! – умолял Эйя.
– Мой народ.., – вновь начал бредить Тутанхамун. Он слабо улыбнулся. – Какое ясное небо! Какое солнце! Амун! Какой он красивый. А рядом Эхнейот. Они зовут меня. Я ид…
Страшная судорога встряхнуло тело правителя. Откуда-то глубоко из гортани вырвался жуткий хрип, – и все, конец!
Эйя потерял сознание. Его привели в чувство. Чтобы он не сошел с ума от горя, напоили каким-то дурманящим отваром. Очнулся он у себя в покоях с тяжелой головой и болью в сердце. С первыми проблесками сознания мелькнула мысль, что ему приснился дурной сон. Правитель жив и здоров. Но искрящуюся невольную мысль тут же подавили воспоминания о трагедии. Воспоминания слишком явные, чтобы принять их за ночной кошмар.
Тяжело приходилось все тянуть одному в отсутствии Хармхаба. Хорошо, хоть Майя – главный хранитель казны – помогал. Майя заказал в столичных мастерских все необходимое: ритуальные сосуды, золоченые наосы, дорогую мебель. Лучшие мастера трудились над усыпальницей и золотой погребальной маской.
К тому времени гробницу для Тутанхамуна только начали строить. Никто не предполагал столь краткого времени его правления. Грандиозное подземное сооружение только начали вырубать в скале. Наметили множество комнат. Комнаты должны были соединять проходы с колоннами. Грандиозный поминальный храм перед входом в усыпальницу даже еще не начинали возводить. Как ни спеши, сколько камнерезов ни нанимай – за семьдесят дней, что отпущены для церемонии прощания, никак не успеть закончить гробницу.
Эйя нашел мудрый выход. Он решил отдать под захоронение свою усыпальницу. Старый жрец давно готовился к вечной жизни, поэтому построил себе уютное жилище из трех небольших комнат и прихожей. Как раз стены к этому дню выровняли и оштукатурили. Художники готовы были приступить к росписям. Пусть ее обживает юный Тутанхамун. А он еще немного поживет, подождет, пока закончат усыпальницу правителя. Вот в ней он и уснет навеки.
С гробницей уладили. Остался поминальный храм, что должен обязательно стоять у входа в гробницу. И с этим помог Майя. Он сам лично нанял умелых камнерезов для возведения часовенки. Чтобы поспеть, хитрый казначей придумал разобрать небольшой храм, возводившийся где-то в пригороде и перенести его к гробнице.
