…происходит! Два новых браслета за четыре дня – и я знаю, что это значит! – это кто-то из моих…
…молчит. И будет молчать. Я знаю, отец с братом пытались подкараулить приходящего по ночам – но я, я не хочу, чтоб его убили! И мне приятны его…
…вот. Сегодня я впервые поцеловала спящего брата. Он заворочался, сминая простыни, заулыбался во сне – наверное, ему снилось что-то очень хорошее. И на губах моих…»
Пожелтевшие хрупкие листки, хрупкие льдинки-слова, ткань футляра – и родовая печать в самом низу: «Лаик Хори даль Арника».
Свадебный подарок.
…За мой стол устало опустился человек неопределенного возраста, в потертой и выцветшей кожаной куртке, простых холщовых штанах и громоздких деревянных сандалиях на босу ногу.
Бродяга? Странник? Не все ли равно…
Он бросил на пол свой тощий дорожный мешок, и в нем что-то звякнуло, подобно бубенчикам дурацкого колпака. Эх, сотник, тебе бы колпак этот, да по дорогам – подайте, люди добрые, горстку счастья отставному выродку!..
– Эй, хозяин! Ну давай, давай, шевели ногами…
Хозяин подошел отнюдь не сразу – видимо, внешность нового клиента не очень-то его воодушевила – и остановился, вытирая руки о клеенчатый фартук.
– Того же, что и господину сотнику, – гость указал на плетеную бутыль красного, стоявшую передо мной. – И мяса, жареного, – я голоден!
Хозяин смерил моего соседа оценивающим взглядом.
– Деньги вперед, – процедил он.
Странник криво усмехнулся и бросил на столешницу два золотых. Хозяин подобрал отвисшую челюсть и умчался на кухню, а я все пытался вспомнить, где я видел эту кривую ехидную ухмылку… Нет, не помню. Но видел.
…Мы ели и пили молча, изредка поглядывая друг на друга. Вернее, пил и ел он, я же только пил…
– Кончай лакать, сотник. Вином горя не зальешь.
Я медленно поднял на него глаза. Бродяга сосредоточенно жевал. Вот сейчас…
– Нет, не рубанешь. Надо поговорить. Не здесь. Расплатись – и идем.
Мы остановились на том самом месте, где я встречался с Лаик. Бродяга почесался и уселся прямо на землю.
– Ты – урод, – без предисловий заявил он.
А я смотрел на него сверху вниз, и мне все казалось, что смотрю я на него снизу вверх… Откуда?..
– Знаю – и все, – захихикал бродяга. – Да ты садись, садись, в ногах правды нет. Ничего в ногах нет – ни правды, ни кривды, да и держат они тебя неважно…
Тут я действительно почувствовал головокружение и торопливо опустился рядом.
– Ну что, парень, нашел мать-смертушку, или разошлись в переулке? – Бродяга вздернул верхнюю губу, и сморщенное лицо его покрылось паутиной веселых лучиков.
– Да нет пока, – покосился я на смешливого собеседника, – но найду, ты уж не сомневайся…
– Олух, – спокойно сообщил мне бродяга. – Вот уж воистину… И ее не вернешь, и сам сдохнешь зазря, – уяснил, или повторить?!
– Кого – ее?! – Я впился глазами в его лицо, но на нем ничего нельзя было прочесть.
– Разве трудно догадаться, что ты по девушке своей сохнешь?
Я промолчал. Наверное, легко.
– Ну, парень, раз уж жизнь тебе не дорога, то и употребить ее можно с куда большей пользой, чем героически отдать концы в занюханном притоне.
– Очень заманчиво. И куда ж ты употребить ее надумал, жизнь мою-то, варк меня заешь?!
– Вот именно туда и собираюсь.
– Куда – туда?
– К варкам хочу тебя отправить. И настоятельно советую. Любить варка – это вы все мастера, а вот как насчет непосредственно?..
– Где она?! – Жуткая, невероятная, кричащая надежда вспыхнула вдруг во мне.
– У себя. Лежит, где положено.
– Ее… убили?
– Не говори ерунду. Убить Не-Живущую… Но встать она больше не может.
– Почему?
– Тяжелое Слово на ней.
– Заклятие?
Он молча кивнул.
– Кто? – тихо спросил я.
– Ого! Ты еще и мстить собираешься! Ну, этих-то тебе не достать… Сами варки и наложили Слово, Верхние; а ты что думал – люди?! Таков Закон, парень.
Я резко встал. И увидел то, что ожидал увидеть. Вернее, не увидеть. У бродяги не было тени.
– Да, – спокойно ответил он. – И я хочу открыть тебе Дверь. Но не надейся, парень, – ее ты забудешь. Не для того зову тебя. И вместо одной, последней твоей жизни я дам тебе Вечность.
– Это ты, мразь, ты наложил на нее заклятие! Ты!.. А теперь и меня заполучить хочешь?! Умри, падаль!..
Меч прошел сквозь него, но он не обратил на удар никакого внимания – пальцы бродяги стальными обручами сомкнулись на моих запястьях. Я рванулся – но это было все равно что пытаться разорвать кандалы.
– Я мог бы сделать это силой. Прямо сейчас, – сухо сказал варк, – но я не хочу. Ты должен сам. Понимаешь – сам! А меч свой спрячь. Во-первых, не понадобится, а во-вторых, не поможет.
Он отпустил меня.
– Пойми, парень, я не хочу зла тебе. Я хочу открыть тебе Вечность. А Лаик… я ничего не могу обещать. Таков Закон.
Мы помолчали. Он выглядел усталым и опустошенным. И мне вдруг стало стыдно, что я обидел его, убить хотел…
Обидел варка?! Да, обидел.
– Прости меня, варк. Я не хотел…
– Знаю. И все же подумай о моих словах.
– Прощай, варк.
– Прощай. Прощай, хороший мальчик…
И он скрылся в темноте.
