Пилоты, летающие на реактивных самолетах, отмечали, что перелеты с запада на восток более угнетают, чем перелеты с востока на запад. А перелеты с севера на юг и обратно с теми же скоростями и на те же расстояния не оказывают никакого особого действия. Происходит это по той причине, что перелеты через многие меридианы выбивают живые часы человека из фазы с его окружением, тогда как перелеты вдоль меридианов, то есть перелеты, придерживающиеся одних часовых поясов, не сказываются на работе внутренних часов.
Весьма вероятно, что расхождение внутренних часов с местным временем вызывает своего рода стрессовую реакцию организма, но более точная причина такого стресса и пути освобождения от него остаются пока неясными.
Можно ли извлечь из чисто научных исследований какое-либо рациональное зерно для решения этой практической задачи?
Ашофф отвечает на этот вопрос положительно. Не исключено, что снова синхронизировать внутренние часы пассажиров можно, используя, например, искусственные указатели времени. Для этого пассажиров сразу же после полета следует подвергнуть воздействию укороченных периодов света и темноты. Однако все эти соображения находятся пока в стадии теоретического осмысливания и предварительных экспериментов на животных… Мы слишком мало еще знаем, что именно происходит с людьми, чтобы подвергать их этим испытаниям.
Приспособления для измерения времени интересны не только своей замечательной природой, но и тем, что их изучение может по-иному осветить принципы работы различных органов тела, особенно разных частей мозга, а также нормальное и аномальное поведение организма в целом.
Прошло почти полстолетия с тех пор, как Поль де Крайф написал свою книгу «Охотники за микробами», наиболее известную из книг, рассказывающих о победе человека над болезнями.
Как было бы замечательно, если бы сегодня то же самое мы могли сказать об успехах человека в его борьбе с болезнями, которые носят циклический характер и которые, вполне возможно, связаны с ритмикой физиологических функций нашего организма, с ритмичной изменчивостью наших психических и эмоциональных состояний.
Но такое время еще не наступило.
Сегодня, чтобы разрешить эти бесконечно сложные проблемы, нужна теория, которая объяснила бы, как и почему именно так, а не иначе работают внутренние часы человека в норме и при заболеваниях. Такую теорию еще предстоит создать. И она, по-видимому, будет создана в пределах жизни нашего поколения.
Какие же трудности стоят на пути создания такой теории? Некоторых из них мы уже коснулись в предыдущих главах.
Хирурги Флориды, например, обнаружили, что кровотечения после операций на гортани случаются гораздо чаще, если операция приходится на вторую четверть лунного месяца. Но из этого не было сделано никаких теоретических обобщений, кроме практического вывода (безусловно, очень важного) о том, что следует избегать проведения операций во второй четверти лунного месяца.
Сванте Аррениус, изучив периодические изменения в частоте приступов бронхита и эпилепсии, заключил, что эта изменчивость может быть вызвана колебаниями электрического заряда атмосферы. Но и из этого не последовало никаких выводов, пока Фрэнк Браун не воспользовался этим фактом, чтобы обосновать свою теорию о влиянии слабых проникающих сил окружающей среды на живые часы. И как мы уже видели, большинство биологов не согласились с Брауном.
Дженит Харкер, пересадив тараканам часы, работающие не в фазе с их собственными, обнаружила, что у насекомых развиваются опухоли и животные погибают. Франц Халберг и его сотрудники уже многие годы придерживаются той рабочей гипотезы, что нарушения ритмики организма тесно связаны с развитием злокачественных новообразований. Сочетание этих двух направлений в исследованиях должно, по-видимому, привести к появлению новых плодотворных идей и гипотез. Но они до сих пор не появились. Например, исключительно интересно знать, повышается ли чувствительность нормальных клеток к действию вируса во время определенных фаз их циркадного ритма и, если это так, к чему могут привести исследования в этом направлении.
