Кто такой морской слон? Почему его так назвали?
Морскими слонами называются самые крупные настоящие тюлени. Длина взрослых самцов может достигать 6 м. Но своё название морские слоны получили не только из-за крупных размеров. У самцов на носу развивается хоботообразный вырост, который достигает своего максимального размера на восьмом году жизни. В брачный период он ещё больше увеличивается за счёт прилива крови. У самок и молодых морских слонов хобот отсутствует. Во время сражений за право обладания гаремом самок разъярённые самцы могут в клочья раздирать себе эти своеобразные носовые украшения.
Как-то наш пароход плавал в антарктических водах.
Нам понадобилось подойти к льдине. А на ней черным-черно – пингвины.
Увидев судно, которое медленно приближалось, птицы забеспокоились. По очереди стали подбегать к краю льдины и смотреть в воду. Смотрят, а прыгать почему-то боятся. Должно быть, поблизости шныряла косатка или плавал клыкастый тюлень.
И вдруг несколько пингвинов образовали кружок – устроили совещание. Поговорили, поговорили и стали чего-то ждать. Ждали, ждали, дождались. Один из пингвинов снова подошёл к краю льдины. Заговорщики подбежали к нему и… столкнули в воду.
Стоят, смотрят. Жив, плавает… Значит, никакой опасности нет.
И как горох – в воду!
Неужели пингвины могут так поступать со своим сородичем? Или его случайно столкнули?
На суше пингвинам боятся практически некого, а вот в холодных водах Антарктики у них много врагов. Самым опасным является морской леопард. Это крупный хищный тюлень, который специализируется как раз на ловле пингвинов. Не прочь поохотиться на пингвинов и крупные акулы, и хищные киты-косатки. Поэтому пингвины всегда очень осторожно себя ведут, перед тем как прыгнуть в воду. У берега хищникам поймать их проще всего. Часто пингвины собираются большими компаниями у кромки льдины и ждут, не решаясь прыгнуть в воду. При этом они волнуются, толкаются и случайно могут столкнуть одного или нескольких собратьев в воду. Делают они это не специально.
Морской леопард
О том, что Самуэль, водитель моей автомашины, чем-то глубоко озабочен, догадаться было нетрудно. Уже с утра, когда он подгонял машину к гостинице, а я, перебравшись через борт, усаживался рядом с ним, он выглядел обеспокоенным. Чёрный лоб пересекали две глубокие морщины. А когда в саванне машина останавливалась и я принимался фотографировать животных или просто наблюдать за ними, молодой африканец откидывался на сиденье, жевал губами и что-то про себя бормотал. Наконец, молчание стало для него невыносимым, и Сэм решился.
– Дядя хочет продать дом, – сообщил он и горестно закачал головой.
– Это тебя беспокоит? – откликнулся я. – Ах да, ведь ты живёшь у него. Тебе негде будет жить?
– Почему? Когда дядя продаст дом, он даст мне денег, и я смогу снять комнату.
Снова вздох.
– Значит, всё в порядке. Что же ты грустишь? Нет покупателей?
– Есть.
Опять молчание.
Я был готов расхохотаться.
Случилось так, что вскоре мы поехали через деревню, где жил Сэм. Около одного из домов – стены плетёные, обмазанные глиной, крыша из вязок пальмовых листьев – машина остановилась.
– Вот наш дом, – сообщил мой шофёр.
– А-а, ты хочешь познакомить меня с дядей?
– Очень хочу.
Было утро, но солнце уже начало обжигать лица. Оставив машину, мы подошли к дому.
Около двери, загораживая вход, лежала блестящая автомобильная шина. При нашем приближении она зашевелилась, поднялась плоская, с коричневыми глазками голова, шина сдвинулась с места, стала двоиться и оказалась большой чёрно-зелёной змеёй. На коже её блестели редкие, похожие на буквы узоры.
