Возле метро Егору сунули в руки газету. Их теперь много развелось — бесплатных газетёнок со всякой рекламой. Егор брал эти газеты ради кроссвордов,которые разгадывал пока ехал в метро.Раньше ещё гороскопы читал, но теперь это занятие изрядно поднадоело. Да и кроссворды, сказать по правде, -тоже поднадоели.Снято емолоко — обрат, счётный прибор у древних греков — абак или абака... всюду одно и то же. Чтобы отгадать Тырново, в исторический атлас лазать уже не нужно — с позапрошлого кроссворда запомнился. Однако, в метро ездить приходится, и если забыл дома книгу, то лучше ехать с газетой, чем без неё.
Ещё на эскалаторе Егор начал разворачивать газетные листы, выискивая крестословицу. Последняя страница была привычно разукрашена физиономиями мошенников от эзотерического мракобесия, ставшими за последние годы более привычными, чем портреты вождей в застойные времена. В глаза бросилось крупно набранное слово: «ДУШИ», — и тут же забылось. Борясь со сквозняком, Егор перелистал газету. Кроссворда не было. Не нашлось и гороскопа, всё место занимала совершенно ненужная программа телепередач. Вот ведь, невезуха!
В вагоне Егор ещё раз наискосок проглядел газетные листы,потом начал складывать газету, чтобы засунуть в карман. Не читать же враки про очередную чудотворицу, умеющую разом вернуть мужа в семью и присушить его к любовнице. Глаза вновь зацепились за крупно набранное слово, и на этот раз Егор осознал, что речь идёт не о сантехнике. Объявление гласило: «Организация приобретает бессмертные души. Расчёт по договорённости». Далее шёл адрес и простенькая схемка, показывающая как добраться от ближайшей станции метро до организации, заинтересованной в таком странном товаре. От объявления веяло чем-то мрачным. Особенно двусмысленно выглядело слово «расчёт». Не оплата, а именно — расчёт. М-да...
Егор мысленно прикинул, гденаходится проспект Сергия Радонежского, решительно выпихнулся из вагона и стал ждать встречного поезда. Чушь, конечно, но взглянуть, что это за организация,всё-таки любопытно.
Дом номер тридцать девять оказался дачным особнячком прошлого века, зажатым между крупнопанельных многоэтажек. Судя по всему, ещё полгода назад дом стоял, зияя вышибленными стёклами, но совсем недавно его отремонтировали, что называется, с сохранением исторического фасада. Обширная дверь из лакированных дощечек явно скрывала под дощечками свою стальную суть, а окна слепо глядели на проспект пуленепробиваемыми стёклами наподобие тех, что украшают опорные пункты порядка. Причём, было видно, что все эти предосторожности не напрасны, ибо пара стёкол уже явно познакомились с кирпичом и лучились тонкими слоистыми трещинками.
Возле дома тусовалась небольшая, но весьма пёстрая толпа. Три или четыре группы с иконами стояли, не смешиваясь ни друг с другом,ни с остальным народом. Элегантно одетые евангелические проповедники в упор не замечали мормонов, похожих на самих евангелистов как две капли воды. Католический пастор в очках и широкополой шляпе неодобрительно разглядывал дверь, на которой виднелись остатки какой-то вывески. Двое измождённых юнцов, завёрнутых в простыни, молчаливо свидетельствовали, что даже белое братство, несмотря на очевидное фиаско с концом света, также не сгинуло окончательно. Пара потных милиционеров маялись возле дверей и устало пререкались с агрессивными старушками. Судя повсему, странное объявление было замечено и имело успех.
Егор остановился, не доходя до дверей организации. Очень не хотелось смешиваться с собравшимся людом, от которого за версту несло враньём и елеем. К тому же, пяток обритых парней в чёрном, опирающиеся на плакат с надписью «Долой жидов и сатанистов!», вызывали у него самые нехорошие предчувствия. Парни демонстративно не замечали милиционеров, менты старательно не видели бритоголовых.
На той стороне проспекта появилась ещё одна анекдотическая фигура. Бородатый мужик, босой и расхристанный, тащил в ручище деревянный крест, не иначе, выломанный на ближайшем кладбище.
— Чую бесов! — взревел он, подходя и размахивая своей дубиной.
Молоденький милиционер хотел было заступитьдорогу, но сержант потянул его за рукав кителя:
— Пусть идёт. Что мы тут, нанялись их беречь?
Мужик, громыхнув дверью, исчез в офисе. Наружу глухо донеслось:
— Покайтесь, ироды!
Некоторое время внутри что-то громыхало, потом стало тихо.
Проповедники, столпившиеся на мостовой сочувственно прислушивались к тишине. Очевидно, босоногий пророк был не первым, кто пытался взять штурмом дьявольскую цитадель, и толпа слуг господних уже знала, чего ожидать. Через полминуты дверь отворилась, босоногий появился на улице. Вид у него был ошарашенный, на брюках медленно расплывалось мокрое пятно. Босоногий сделал несколько неуверенных шагов, потом взвизгнул и припустил бегом.
— Фокусники... — проворчал Егор и, развернувшись, пошёл обратно к метро.
