Живые и мертвые полностью

– Он только что уехал, – сказала женщина. – Наверняка на кладбище. С тех пор как это произошло, он каждое утро перед работой ездит туда.

– С тех пор как произошло что? – переспросил Боденштайн.

– Ну с тех пор, как его подруга покончила с собой. За две недели до свадьбы. Он очень тяжело это перенес.

Собака прыгала вокруг и нетерпеливо тянула поводок, который путался в колесах коляски.

– Вы знали его подругу? – Боденштайн нагнулся и распутал поводок.

– Спасибо. – Женщина улыбнулась. – Да, конечно, я знала Хелен. Она часто приезжала к нему.

– Но постоянно она здесь не жила?

– Нет. После свадьбы они собирались переехать, – сообщила соседка, – в Хофхайм. Там у Йенса-Уве дом. Но без нее он не хочет там жить.

– Понятно. Вы не знаете случайно, на каком кладбище похоронена Хелен?

– На Главном кладбище. – Женщина приблизилась на шаг к Боденштайну и понизила голос. – Ее отец, правда, живет в Лидербахе, но Йенс-Уве хотел, чтобы она лежала в Келькхайме. Чтобы он мог о ней заботиться. Это звучит несколько странно, не так ли?

Боденштайну, разумеется, тоже так показалось. Он поблагодарил услужливую соседку и отправился на Главное кладбище.

* * *

– Как это происходило десять лет назад? – спросила Пия. – Тогда это было так же серьезно, как и сегодня? – Они с Ким сидели напротив Хеннинга, у его письменного стола в Институте судебной медицины, и слушали его объяснения по поводу того, как происходит эксплантация органа, какие условия предъявляются реципиенту и каковы установленные требования, строго контролируемые Немецким фондом донорства органов, в особой степени после скандалов последних лет, из-за которых резко сократилась готовность немцев к донорству.

– Да, и тогда требования были очень строгими, – сказал Хеннинг. – Может быть, не до такой степени, как сегодня, но ведь на каждой оплошности и каждой врачебной ошибке учатся, и появляются новые требования.

– Ты допускаешь, что кто-то мог подкупить должностное лицо, чтобы получить вне очереди донорский орган для себя или для кого-то из своих близких? – спросила Пия.

– К чему ты клонишь? – Хеннинг снял очки, протер их и, наморщив лоб, посмотрел на Пию.

– Мы задаемся вопросом – почему снайпер застрелил Максимилиана Герке? – ответила Пия. – Он был реципиентом сердца Кирстен Штадлер. Его отец очень состоятельный человек. Возможно, он провернул дело с врачами Франкфуртской клиники.

Хеннинг опять нацепил очки и задумался.

– Конечно, про пациента, зарегистрированного в «Евротрансплант», можно сказать, что он экстренно нуждается в пересадке, – сказал он наконец. – Хотя и без того в расчет принимаются только пациенты, которым необходима срочная помощь. В том случае, если гистологические и иммунологические параметры соответствуют, а пациент случайно оказался поблизости и есть подходящее донорское сердце, это возможно.

– Тебе известны такие случаи? – спросила Ким.

– В отношении сердца – нет, а с донорской печенью сейчас опять шумиха в прессе, – ответил Хеннинг. – Для сердца очень важно, чтобы донор и реципиент совпадали физически. Отклонение по росту и весу не должно составлять более 15 процентов. И, разумеется, у них должна быть одна и та же группа крови. Трансплантация при разных группах крови невозможна. Известны случаи в США и в Швейцарии. В 1997 году в Берне все прошло нормально, а в 2004 в Цюрихе пациентка умерла, потому что врачи якобы перепутали группы крови донорского сердца и реципиента.

– Как это перепутали? – спросила удивленно Ким.

– Если у донорского сердца универсальная группа крови – нулевая, то оно подходит для всех прочих групп крови, – объяснил Хеннинг с профессиональной интонацией. – И наоборот, донорское сердце с группой крови А, В или АВ не подходит для реципиента с нулевой группой крови.

– Значит, маловероятно, что кто-то заплатит деньги, чтобы получить донорский орган. – Пия была разочарована, так как думала, что нашла мотив снайпера в отношении отца Максимилиана Герке.

– Маловероятно, но абсолютно исключать нельзя, – ответил Хеннинг. – В Германии сотни людей ждут донорских органов, но готовность немцев к донорству по сравнению с другими европейскими странами очень невелика. Это означает, что многие пациенты месяцами находятся в листе ожидания и в течение этого времени получают медицинскую помощь. Врачи соответствующих клиник, конечно, хорошо знают этих пациентов и их историю болезни. Если в такую клинику поступает потенциальный донор и данные направляются в «Евротрансплант», оттуда приходит много предложений для пациентов, которые нуждаются в экстренной трансплантации, но клиника заявляет, что у них есть потенциальный реципиент прямо на месте, и тогда предпочтение может быть отдано ему. Сердце после извлечения из тела донора должно быть пересажено в течение четырех часов, иначе оно не будет функционировать.

– Откуда ты все это знаешь? – удивилась Ким.

– Как и ты, я являюсь постоянным экспертом прокуратуры и клиник. – Хеннинг улыбнулся. – Если вы хотите, я попробую найти более подробную информацию по этому делу.