– Бурмейстер и Хаусманн – врачи, которые заинтересованы в том, чтобы Франкфуртская клиника неотложной помощи соответствовала самому высокому уровню медицинских исследований, – размышлял Боденштайн вслух. – Это невероятно повысило бы репутацию клиники и обернулось бы звонкой монетой. Но потом у Рудольфа возникли неприятности, и он вынужден был уйти из клиники. Основанием, видимо, послужила история с Кирстен Штадлер.
– А этот доктор Яннинг, который раньше был в дружеских отношениях с Рудольфом, решил облегчить душу перед Герке и рассказал ему всю правду, – сказала Пия. – Но тем не менее он значится в списке смертников Хелен и соответственно с большой долей вероятности и в списке снайпера. Почему?
– Потому что он, по их мнению, также был виновен, – ответил Боденштайн.
– Я сейчас позвоню Хаусманну и Яннингу! – Пия порылась в своем рюкзаке и нашла листок, на который записала номера телефонов.
– Будь осторожна, – предупредил Боденштайн. – У нас еще недостаточно информации, чтобы посвящать их в историю Рудольфа. Если они в курсе дела, значит, они соучастники преступления и могут замести следы.
– Но ведь они уже давно это сделали! – ответила Пия.
Сначала она набрала номер мобильного телефона профессора Хаусманна, который сразу ответил и откровенно признался, что ему уже сообщили о звонке Пии. Это ее не особенно обрадовало, но она на это рассчитывала. После нескольких формальных фраз она объяснила ему суть дела.
– Почему профессор Рудольф вынужден был тогда уйти из клиники? Что произошло на самом деле? – спросила она.
– Одну минуту, пожалуйста.
Она услышала шаги, потом хлопнула дверь.
– На него постоянно поступали жалобы, – сказал профессор приятным низким голосом. – У Рудольфа был абсолютистский стиль руководства, который стал неприемлем для современной клиники. Со стороны врачебного и сестринского персонала возникали все более серьезные протесты. В конце концов мне не оставалось ничего другого, как предложить ему расторгнуть трудовой договор только для того, чтобы в жизни клиники настал покой.
– Это действительно истинная причина? – настаивала Пия. – А не было ли это связано с историей, произошедшей осенью 2002 года с пациенткой Кирстен Штадлер?
Хаусманн на долю секунды насторожился.
– Этот случай раскалил и без того напряженную атмосферу, – элегантно вышел он из затруднительной ситуации. – Один молодой врач из команды Рудольфа обратился к руководству клиники и в Федеральную ассоциацию врачей, поскольку он критиковал действия Рудольфа, и тот его прессовал.
– В чем конкретно это выражалось?
– Я не знаю всех деталей, но в первую очередь речь шла о личной душевной нерасположенности. У Рудольфа очень тяжелый характер, и молодым самоуверенным врачам с ним нелегко.
Обе фразы были ложью, и Пия это поняла.
– Что хотела от вас Хелен Штадлер, когда в августе прошлого года приходила к вам? – спросила она.
– Кто ко мне приходил?
– Дочь Кирстен Штадлер. По нашим сведениям, она разговаривала с вами пару месяцев назад.
И вновь едва уловимая заминка.
– Ах да. Молодая дама. Я сейчас уже не помню.
– Я предполагаю, – сказала Пия, которая ни на секунду ему не поверила, – она пыталась на вас давить, потому что узнала от господина Хартига подробности, которые вы хотели сохранить в тайне. Но для нас это как раз не играет никакой роли. Вам уже наверняка известно из прессы, что в последние две недели застрелили пять человек. Постепенно мы установили мотив действий убийцы. У всех жертв были родственники, которые имели отношение к истории с Кирстен Штадлер. Так что ситуация требует от вас объяснений, поскольку трое из пяти жертв связаны с Франкфуртской клиникой. Вам надо немедленно прервать отпуск и уволить секретаршу, поскольку она должна была проинформировать вас о нашем звонке еще несколько дней назад, когда мы хотели первый раз поговорить с вами; тогда мы при определенных обстоятельствах смогли бы предотвратить два убийства.
– Что я должен сделать? – спросил профессор, и в его голосе сразу послышалась серьезная озабоченность.
– Раскрыть факты, касающиеся смерти фрау Штадлер, прежде чем это сделает пресса! Этого добивается преступник, и, возможно, тогда удастся избежать новых жертв.
– Но я… я не могу это так просто сделать, – ответил Хаусманн.
– Почему? Кого вы боитесь?
– Я никого не боюсь! – возразил профессор. – Но я всего лишь сотрудник клиники, которая принадлежит иностранному концерну, и этот концерн будет не особенно рад негативным заголовкам.
– Эти негативные заголовки появятся в любом случае, – пообещала Пия. – Могу посоветовать лишь одно – возвращайтесь и не усугубляйте и без того сложную ситуацию.
– Да, тогда… я… – начал заикаться руководитель Франкфуртской клиники.
– Да, профессор, – Пия сделала вид, что она кое-что вспомнила, – снайпер еще не арестован, поэтому, если у вас есть близкие, которые для вас что-то значат, вам стоит их предупредить.
После этого она закончила разговор и сразу набрала номер доктора Артура Яннинга. Тот ответил после пяти гудков. Пия его спросила, что хотела от него Хелен Штадлер, и он, так же как и Хаусманн, замялся.
