Живые и мертвые полностью

– Сегодня это уже не проблема. На порталах объявлений дневных газет за пару кликов мышкой можно составить семейное извещение и сразу перейти в режим онлайн.

– Преступнику около тридцати лет, – прокомментировал Нефф, – он разбирается в Интернете, знает, как можно оставить извещение онлайн и…

– Мне сорок шесть, и я это тоже знаю, – возразил раздраженно Крёгер. – Даже мои родители знают это, а им уже за семьдесят.

– Может быть, родители могут также забраться в темноте на трансформаторную будку и при плохой видимости с расстояния в восемьдесят метров застрелить человека? – парировал саркастически Нефф.

– Вы привязываете профиль преступника к способности оставлять извещения онлайн, – напомнил ему Крёгер, на что Нефф ответил улыбкой, не обратив на этот аргумент внимания.

– Если это извещение действительно является сообщением преступника, предназначенным нам, – размышлял Боденштайн, – то Ингеборг Роледер – не случайная жертва.

– «Неоказание помощи и пособничество убийству по неосторожности», – сказала Пия. – Что бы это могло означать?

– Во всяком случае, убийца выдает нам что-то важное, – предположил Боденштайн и задумчиво наморщил лоб. – Ингеборг Роледер должна была умереть, потому что ее дочь что-то сделала или, наоборот, не сделала. И это открывает преступление с совершенно иной стороны.

– Это доказательство того, что снайпер не без разбора стреляет в своих жертв, – подтвердила Пия. – Он действует целенаправленно, считает свои действия справедливыми, а себя – судьей.

– Пойдемте, – сказал Боденштайн. – Сейчас мы поедем к Ренате Роледер и предъявим ей эти обвинения.

Он поблагодарил командира подразделения и вышел из кабинета. Крёгер, Нефф и Пия последовали за ним.

– Он психопат, – прокомментировал Нефф последнюю фразу Пии. – Однозначно. Он обижен и теперь мстит. Не самому провинившемуся, а его ближайшим родственникам. Это особенно подло.

– Однако вчера вы утверждали обратное, – сказала Пия. – Вы были твердо убеждены в том, что снайпер убивает без разбора.

– Вчера мы еще не знали того, что знаем сегодня, – вывернулся Нефф.

Пии этого было достаточно.

– За словом в карман не лезете. – Она покачала головой, скорчив презрительную гримасу. – Такому методу работы вы тоже научились в Америке, прямо по Аденауэру: «Зачем обращать внимание на мою вчерашнюю болтовню?» [16] Своим постоянно меняющимся мнением вы сами ставите под сомнение свою квалификацию, и не удивляйтесь тому, что никто из нас не принимает вас всерьез.

Крёгер довольно ухмыльнулся, так как Нефф впервые ответил на эти слова молчанием, но, к сожалению, оно продолжалось не очень долго.

– Именно в начале расследования следует принимать во внимание все возможные версии, даже если они на первый взгляд кажутся нелепыми, – защитил он свой внезапный разворот на 180 градусов.

– В таком случае в будущем ваши смелые предположения следует формулировать именно таким образом, – ответила холодно Пия. – Иначе ваши высказывания – это не что иное, как преднамеренная дезинформация.

– Я не рассчитывал на то, что такой дилетант, как вы, может следовать за ходом моих мыслей, – ответил он. – Но это неудивительно! Я еще никогда не встречал столь хаотичного и неэффективного подразделения, как К‑11.

Пия уже открыла рот, чтобы дать ему достойный отпор, но Кристиан Крёгер ее опередил.

– Как дилетант здесь ведет себя только один человек, и это вы, – сказал он в прямом смысле слова свысока, так как Нефф доставал ему до подбородка. – С вашими сырыми теориями и маниакальным желанием выделиться вы порождаете только хаос. Вам лучше всего помолчать и послушать, тогда, может быть, чему-то научитесь.

– Что вы себе воображаете? – Нефф, возмутившись, бросился в контратаку, но Крёгер не ввязался в спор.

– Ровным счетом ничего. Я в этом вовсе не нуждаюсь, – сказал он, не удостоив Неффа взглядом. – Да, Пия, мне в голову пришла еще одна идея. Надо позвонить коллегам в Оберурзеле и спросить, не получили ли и они письмо.

Вряд ли удар мог быть более точным, чем тот, который он нанес Неффу, и Пии пришлось подавить в себе смех, когда она увидела его гневную физиономию.

Боденштайн уже ждал их у арочного металлодетектора.

– Куда вы пропали? – спросил он.

– Маленький Наполеон из земельного уголовного ведомства снова ошибся в выборе слов, и нам пришлось немного об этом побеседовать, – ответил Крёгер. – Послушай, Оливер, я думаю, что коллеги в Оберурзеле могли получить такое же извещение о смерти. Я предполагаю, что убийца пока еще не знает, кто занимается расследованием, и поэтому обращается в местный полицейский участок.

– Почему именно в Оберурзеле? – спросил Боденштайн.

– Потому что там жила Маргарет Рудольф.

Боденштайн немного подумал и одобрительно кивнул.

– Сейчас мы это проверим. – Он пошел на пост, чтобы поговорить с дежурным комиссаром.

– Но в аутентичности этого объявления ты не сомневаешься? – спросила Пия своего коллегу.

– Нет, я считаю, оно настоящее, – ответил Крёгер. – В этом отношении Наполеон прав: убийца раскрывает нам свой мотив, и это – месть.

– Как вы меня назвали? – спросил Нефф с мрачным видом.