А поначалу я был даже рад. Оказался в современном мире — не каком-то дремучем средневековье. Туалет, душ, интернет и все блага цивилизации. Однако почти сразу всё пошло не так. Этот «мир» быстро треснул и осыпался под напором странного, поражающего всех и вся вируса. Мирная прежняя жизнь разлетелась осколками, которые накрыли меня с головой. Но прошло время, и я всё больше понимаю, что просто вернулся к тому, с чего начинал, к тому, что получается у меня лучше всего: выживать, видеть чужую смерть и убивать самому. Ведь если подумать, кровь — это даже красиво, а боль — иногда очень приятно.
Annotation
А поначалу я был даже рад. Оказался в современном мире — не каком-то дремучем средневековье. Туалет, душ, интернет и все блага цивилизации. Однако почти сразу всё пошло не так. Этот «мир» быстро треснул и осыпался под напором странного, поражающего всех и вся вируса. Мирная прежняя жизнь разлетелась осколками, которые накрыли меня с головой. Но прошло время, и я всё больше понимаю, что просто вернулся к тому, с чего начинал, к тому, что получается у меня лучше всего: выживать, видеть чужую смерть и убивать самому. Ведь если подумать, кровь — это даже красиво, а боль — иногда очень приятно.
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Nota bene
Глава 1
Данн был прикован наручниками к дереву на улице. Потому что оставлять человека под дозой прямо в своём лагере было максимально глупо. Почему? О, причин целый список, но хватит и одной. Например: он не контролирует себя и может сделать что угодно, находясь в неадекватном состоянии. Скажем, начать кричать, привлекая чужое внимание, испортить вещи, еду, лекарства, кого-то убить или самому откинуться, передознувшись тем, что он там вообще принял.
И если кто-то думает, что передоз возникает сразу, то нет. Далеко не всегда. Так что Артур мог подохнуть через час или два. Вполне себе реальный шанс.
Потому он был вытащен из палатки, хоть уже и находился в неадекватном состоянии, а потом прикован. Рот ему тоже заткнул, затолкав туда тряпки из его же вещей и залепив скотчем. Было желание точно также поступить и с носом, либо «потерять» ключи от наручников, но не стал. Его судьба будет показательно решена позднее, когда очнётся.
Именно! Я не собирался возвращаться в прошлое и «спасать» бедолагу. Зачем? То есть, если я не позволю Артуру ширнуться сейчас, то что мешает ему сделать это позже? Мне, сука, вокруг него хоровод водить и следить двадцать четыре на семь⁈ Понятно же, что силы воли у него ни на грамм, так что стоит лишь потерять контроль, как тут же примется за старое!
Даже отбери я у него все дозы, обыщи ещё раз, это не гарантия того, что не найдётся ещё одной, спрятанной где-то в тайнике. И, опять-таки, у него есть доступ к лекарствам. Нам что, охранять их⁈
И в самом лучшем случае, если даже всё это получится и, пройдя через ломку, он сумеет прийти в себя, то где гарантия, что через неделю, месяц, год, увидев возможность повторить, Данн ей не воспользуется?
Нет уж, одно дело травка, другое — херачить внутривенно.
Мотнул головой, прогоняя лишние мысли. Всё! Про Артура подумаю позже, сейчас надо решить, как действовать с Тимом. Потому что даже если я не позволю доктору уколоться, то его так трясёт, что Левиса ему доверять нельзя.
— Я сам займусь операцией, — поставил точку в споре, где люди всерьёз предлагали дождаться пока Данн «придёт в себя». — А наш доктор уже никогда не придёт в себя достаточно, чтобы проводить подобные процедуры.
Вздохнул. Руки не дрожали, страха тоже не было, ведь «операция», по сути, была достаточно стандартна. Вот только здраво подумав, решаю взять не топор а пилу. Благо, что инструменты были в наличии. Почему так? Так речь идёт о ноге, где кости будут потолще, чем на руке. Рубить же топором — высокий шанс создать осколки. В общем, перспектива, мягко говоря, такая себе.
Да и с одного удара точно не получится справиться, а каждый новый просто не сможет попасть ровненько туда же, куда был нанесён старый. Хоть в пару миллиметров, но будет зазор. То есть — всё по новой.
Пила такого не допустит. Да и ранее, средневековые лекари использовали именно их.
Поставил инструмент на прокаливание, я также вытащил самое крепкое спиртное, что у нас имелось. Угу, взяли и его, как раз на подобный случай. Ну или просто напиться, тут уж по ситуации.
Левису выдали, хоть и на наш страх и риск, самые мощные антибиотики из того, что у нас было, не проверив парня ни на аллергию, ни на переносимость. Потому что собрание тех, кто имел голову на плечах, постановило однозначно: необходимо поспешить. Риск инфекции был слишком силён.
Быть может, она уже давно занесена, но тут уже не узнаем до последнего. Да и после ампутации будем продолжать подкармливать его лекарствами. Надеюсь, пронесёт.
На ноге сокомандника был натянут жгут, да так, что он аж пожаловался на боль. Но это хорошо, значит, действительно пережимает всё что должно.
Когда речь зашла об обезболивающем, то подключилась Флеминг.
— Оксикодон примерно в полтора раза сильнее морфия, — произнесла Вирджиния. — Если уж и брать что-то, так это его.
Кроме того, препарат обладал сильным седативным эффектом, отчего Тим впал в некий транс, практически не осознавая себя. Наркотик, что тут поделать? Правда использовали мы его, в отличии от Артура, совсем не для удовольствия.
Максимально подготовившись, приступил к процессу. Нужно было постараться сделать всё предельно быстро. Рядом присутствовали Сара, Лэнс и Майкл, помогая по мере сил: бинты, тряпки, обработка краёв раны…
