Живые и взрослые полностью

Звезда в серебряном круге рассекала воздух, словно форштевень корабля: служебная машина Учреждения ехала сквозь город, как «Посейдон» сквозь суровые воды океана. Прямо по курсу не предвиделось никаких айсбергов – разве что в витрине кафе-мороженого «Полюс», где пластмассовые рыбы покачивались в воздухе, а сверху висели плавучие ледяные горы.

Впрочем, как известно, экипаж «Посейдона» тоже не ожидал столкновения.

Себе дядя Коля заказал пятьдесят грамм коньяка, а Марина в конце концов взяла крем-брюле с клубничным вареньем. Мороженое принесли в высокой хрустальной вазочке, напоминающей большой бокал: внутрь поместилось три шарика, бежевых, в ярко-красных клубничных разводах.

Крем-брюле, разумеется, холодное, и Марина думает: что за дурацкая идея есть мороженое, когда и так весь город в снегу?

С другой стороны, куда еще дядя Коля ее позовет – не в ресторан же?

Она откладывает ложечку и выжидающе смотрит на папиного брата. Мол, спасибо за приглашение, все очень вкусно, но давайте уже к делу.

Дядя Коля выпивает коньяк, закусывает лимончиком и небрежно спрашивает:

– Понравилось у нас на празднике?

– Да, спасибо, – отвечает Марина, – было очень клево.

То есть интересно, – тут же поправляется она.

– Ты понравилась Юрию Устиновичу, – говорит дядя Коля с такой интонацией, будто весь мир знает, кто такой Юрий Устинович и какая это высокая честь – ему понравиться.

– Спасибо, – отвечает Марина и не спрашивает, чем занимается этот не очень-то симпатичный человек со стальными глазами, сверкающими из-под седых бровей.

– Юрий Устинович Ищеев – начальник Отдела управления безопасностью, – сам поясняет дядя Коля, – И его расположение, Марина, открывает для тебя особые возможности. В том смысле, что после десятого класса ты можешь поступить в специальную Академию при Министерстве.

– И на кого там учат? – спрашивает Марина.

– Ну, там разному учат, – дядя Коля откидывается на спинку кресла, заложив большие пальцы за края поддетого под пиджак жилета. – В частности – методам перехода Границы и технологиям работы в Заграничье.

Тут как раз хорошо выдержать паузу – и Марина съедает еще ложечку, а потом неуверенно говорит:

– Я как-то никогда об этом не думала.

Конечно, думала. Еще когда они вытащили Майка оттуда – думала. И когда вернулась Гошина мама – тоже. И каждый раз, когда надевала мертвые вещи или слушала мертвую музыку.

Думала: хорошо бы оказаться там – но никогда не думала, что это может быть профессией. Скорее, мечтала, как все получится само собой, почти случайно.

Впрочем, может, это и есть – само собой? Прийти на праздник, познакомиться, получить приглашение в Академию…

Само собой – может быть. Но никак не случайно. В такие случайности Марина не верит.

И поэтому она катает в вазочке тающий шарик, глаза опустила – тихоня тихоней.

– А ты подумай, – говорит дядя Коля. – Это, между прочим, редкий шанс.

– Я только не пойму, – отвечает Марина, – почему я? Я ведь самая обычная девочка.

Дядя Коля смеется:

– Скромница ты наша! Обычная девочка! Да мы за тобой давно следим. У тебя выдержка, сила воли, лидерские качества… талант, в конце концов!

Давно следим? Насколько давно? Последний год? Последние полтора?

Именно этот вопрос и нельзя задавать – и поэтому Марина (выдержка, сила воли, лидерские качества) молча отправляет в рот еще ложечку подтаявшего мороженого.

– Ты думаешь, я просто так тебя на праздник позвал? – продолжает дядя Коля. – Конечно, нет! И не только для того, чтобы тебя с Юрием Устиновичем познакомить, но и чтобы показать все наши возможности. Хочешь проводить время с музыкантами и кинозвездами – пожалуйста. Красивые мертвые вещи – сколько хочешь, законно и не по ценам черного рынка. Хочешь съездить в Заграничье – оформляй командировку и вперед. Не работа – мечта!

Дядя Коля довольно смеется.

Странно, думает Марина. Люди, которые взаправду любят свою работу, никогда ее так не расхваливают.

– Вот, скажем, Илья Гурамов. Он тоже тобой заинтересовался и даже телефончик спрашивал. Дать ему, кстати, или не надо?

С такими вопросами, думает Марина, мороженое скоро закончится и паузу будет нечем занять. Она пожимает плечами и с деланным равнодушием говорит:

– Да, конечно, если просит – дайте, пожалуйста.

– Хе-хе! – улыбается дядя Коля. – Ты, племянница, своего не упустишь, это я вижу! Короче, ты подумай насчет Академии, время еще есть.

Он подзывает официантку – худощавую блондинку на высоких каблуках, в накрахмаленном фартуке, вроде как у парадной школьной формы, – и заказывает еще пятьдесят коньяку.

– И мне еще шарик пломбира, – говорит Марина.

Что-то подсказывает: разговор только начался.

За окном падают крупные хлопья снега. Ника уже вернулась домой и один за другим набирает номера Гоши, Лёвы и Марины: хоть бы кто-нибудь уже пришел! Лёва сидит в кабинете легендарного Овсянникова, смотрит в серо-стальные глаза и растерянно повторяет: да я и не помню уже… у меня был шок… я так испугался… представляете, они все как ломанутся!