– Но я все равно хочу его сделать. Скоро Трансграничный Фестиваль… может, подгадать к нему? Большая статья: независимые шаманы в нашем мире, колдуны-зантерос в Заграничье, может, даже организуем какую-нибудь встречу в рамках Фестиваля?
– В рамках Фестиваля? – повторяет Инна. – Хм, может, и получится. Давай ты покажешь мне репортаж, и мы вместе подумаем, что с ним сделать, – Инна поднимается, но, вспомнив что-то, нагибается к Никиному уху: – Помнишь, я тогда тебе говорила про человека, который приходил ко мне со своими пластырями? Так вот, я ошибалась. Он вовсе не шарлатан. Мне это теперь достоверно известно.
Мне тоже, хочет сказать Ника, но не успевает, потому что из-за спины Инны появляется Глеб, на ходу тараторя:
– Ой, извини, я опять опоздал, ну, давай, побежали уже, может, еще успеем.
– Это Гоша? – спрашивает Инна.
– Нет-нет, – отвечает Ника, немного смутившись. – Это Глеб, он просто… мой друг.
Конечно, они опоздали. Когда, задыхаясь, подбежали к физкультурному корпусу, было уже десять минут восьмого.
Если бы не Инна, думает Ника, я бы ушла, не дожидаясь Глеба, и успела. А так…
– Можно, собственно, идти обратно, – говорит она. – Чем опоздать – лучше вовсе не приходить.
– Да ладно, – отвечает Глеб. – Давай я хоть гляну, как вы занимаетесь. А ты никогда не опаздываешь, тебе твой брахо простит. Пошли!
Ладно, думает Ника, и впрямь глупо пропускать тренировку, да еще и не по своей вине. В вестибюле они идут к гардеробу, и тут Глеб хватает Нику за руку.
– Что такое? – оборачивается она.
– Веди себя естественно, – шепотом говорит он, – но посмотри внимательно. У вас здесь всегда дежурят люди из Учреждения?
Откуда, хочет возмутиться Ника, но все-таки сдерживается и, как велел Глеб, осторожно оглядывается.
Да, в самом деле, странно. У гардероба стоят двое крепких мужчин, похожих на учрежденцев. Еще четверо – у лифтов.
– Мне кажется, нам лучше уйти, – говорит Ника.
Глеб берет ее под руку.
– Только без лишней суеты. Я об этом читал. Естественность и спокойствие.
Стараясь не смотреть на мужчин у гардероба и лифта, Ника под руку с Глебом идет к выходу. Естественно и спокойно… а может, наоборот, надо быстро бежать отсюда? В конце концов, минуту назад они сюда влетели как угорелые, чего же естественного в том, что они выходят так степенно?
Но Глеб, придерживая ее локоть, идет неспешно, громко приговаривая на ходу:
– Я же тебе сказал, что это физкультурный корпус! Клуб – в Основном Здании, и на семичасовой сеанс мы все равно опоздали. Давай ко мне, а? Телик посмотрим, выпьем…
Пять метров до выхода. Четыре. Три.
А чего мы так испугались, думает Ника. Может, Глеб просто начитался Самокопа, и ему всюду мерещатся аресты?
Два метра, один… Придерживая дверь, Глеб пропускает Нику вперед.
– Посмотри налево, – шепчет он.
Ника чуть скашивает глаза: в двадцати метрах от входа в физкультурный корпус стоят четыре автофургона.
– Нет, – говорит Ника. – Это не то, что ты думаешь.
Глеб не отвечает, молча тащит Нику прочь, через аллею, и лишь когда они скрываются в тени деревьев, отпускает ее руку. Ника оборачивается и успевает увидеть, как один за другим выходят из здания ее товарищи по факультативу релаксационной и дыхательной гимнастики… и каждого с двух сторон придерживают неприметные люди атлетического сложения.
– По-моему, я сегодня очень удачно опоздал, – замечает Глеб.
– Марина, тебя к телефону! – кричит мама из-за закрытой двери.
Бедная мама. Уже полгода Марина, возвращаясь из Академии, запирается у себя. Мама, конечно, все понимает, но как ей, наверное, трудно… Однако Марине сейчас не до отметок и не до планов на будущее. Не про Лёву же маме рассказывать, в самом деле? Вот и приходится – «привет, мам!», «пока, мам!» – и всё.
Хорошо, если кто-то позвонит: мама хоть увидит, как Марина выходит из комнаты и с прямой спиной, не похожая на себя, шагает к телефону.
Итак, кто же это может быть в девять вечера? Однокурсники?
Нет, это Ника.
– Марин, я знаю, ты не любишь по телефону, но у нас проблемы… ну, у Кирилла и у всех, кто ходит на секцию… я опоздала сегодня, а у остальных большие неприятности.
– Какие проблемы? – спрашивает Марина и тут же добавляет: – Нет, не говори, не надо. Давай я к тебе заеду завтра после занятий, там и расскажешь.
Впрочем, какие у Ники проблемы, Марина понимает уже на второй паре. Паша садится рядом и шепчет:
– Слышала про Ступину? Она разоблачила группу мертвых шпионов. Работали в Университете, под видом спортивной секции, а на самом деле обучали методам нелегального перехода. Ступина туда записалась, ходила почти два года и обо всех рассказала. По слухам, они уже дают показания.
– Понятно, – говорит Марина. – Так что – плакала моя стажировка?
– Боюсь, что да, – виновато говорит Паша. – Тут уже, ну, не Секретариат решает, а люди повыше.
Не Секретариат, повторяет про себя Марина. Ну, «повыше» – значит «повыше».
На перемене из телефона-автомата звонит дяде Коле.
На этот раз секретарша сразу соединяет.
– Дядя Коля, не хотите пообедать сегодня? Важный разговор, но ничего секретного.
