– Я много путешествую, всё что-то ищу, но не могу понять, что… Откуда во мне эта тяга к путешествиям – моё ли это предназначение в этой жизни или я попросту убегаю от себя?
Парень поставил вопрос мудро. Он уже понимал, что с ним происходит что-то не то, но не мог понять причин. Радовало уже то, что он задумался над этим и ищет ответ. Мне не давало спокойствия сходство его внутреннего состояния с той девушкой, и я спросил его напрямую:
– А вы знакомы с девушкой, которая была перед вами, и с которой вы встретились в дверях?
– Это моя сестра…
Всё встало на свои места! Дальнейший разговор с ним подтвердил всё то, что я увидел в общении с девушкой. И я понял, что без изменений в жизни родителей работа с молодыми людьми будет малоэффективной. И я попросил пригласить ко мне их отца. Почему отца? Всё просто – мужчина определяет жизнь семьи. Женщина наполняет, а мужчина-дух задаёт вектор движения, он определяет путь и скорость жизни. По крайней мере, так должно быть, так заложено в сути мужчины. Правда, чаще мы видим другую картину, когда мужчина одевает на женщину фуражку капитана семейного корабля, а сам ложится на диван и ни за что не отвечает. Так проще жить. Но назвать такого человека мужчиной никак нельзя. Поэтому я пригласил их отца, и у меня с ним состоялся откровенный разговор.
Когда он рассказал мне историю своей жизни, она оказалась абсолютно типичной для такого случая. Его родители тоже жили без любви – главной их заботой были дом, семья, дети и работа, работа, работа… Какая тут любовь, ей нет места в такой жизни, разве что в молодости, когда сексуальные энергии командуют человеком. Эти люди и не представляли себе другой жизни – так жили все вокруг. И сын тоже впитал этот образ жизни. Когда он был молод, он испытывал сильный интерес к жизни, к женщинам. На этой волне он влюбился и добился руки любимой женщины – своей будущей жены. Но с её стороны особой любви не было – ей было скучно жить в семье родителей, которая тоже давно уже превратилась в трясину, вот она и приняла его предложение.
Мужчина пытался расшевелить «спящую красавицу», но запала не хватило, и он постепенно сам стал снижать активность в проявлении любви. А там и дети пошли, и заботы по обеспечению семьи выросли многократно. Надо было трудиться, выживать. Вот и он тоже втянулся в жизнь «как у всех», и тоже стал погружаться в болото обычной жизни обычного человека. Такая жизнь затянула и его семью.
Посмотрите вокруг – сколько семей так живут! Болото затянуло в свою трясину более половины всех семей, а другая половина живёт на отдельных островках твёрдой почвы и по берегам этого всемирного болота, подвергаясь опасности в любой момент ступить на зыбкую поверхность болота. А на нём, да и на его берегах, растут чахлые, больные, корявые деревца-дети. И процветает пьянство и другие социальные проблемы. И религии призывают любить не мир, не свою жизнь, а неведомого Бога, тем самым отправляя любовь куда-то далеко от настоящей жизни. Болотистый смрад окутал планету, и трудно в ней быть здоровым и счастливым. И только небольшая часть семей, менее десяти процентов, стоят на твёрдой почве, то есть на любви, и создают счастливую жизнь и условия для рождения и развития качественного потомства. Именно такие семьи держат в своих руках планету и жизнь на ней, иначе она бы уже погибла. Но мы отвлеклись и ушли от наших героев.
Отец рассказал, что он, прожив в болоте лет двадцать, в какой-то момент почувствовал необходимость вырваться из него. Он пытался заняться рыбалкой и охотой, но этого хватило ненадолго. Жену такая размеренная и предсказуемая жизнь «как у всех» удовлетворяла полностью, но он уже не мог так жить дальше. И Мир ответил на его внутренний зов: в его жизнь пришла любовь. И он стал тайно встречаться с другой женщиной. Но двадцать лет, проведённых в болоте, сказались, и он никак не мог сделать решительный шаг и вырваться из привычного круга. Постепенно и эти отношения стала затягивать тина. Этому способствовала и ложь, непременно присутствующая в таких случаях. Встречи с возлюбленной постепенно стали редкими, не столь яркими, и вносили в жизнь лишь легкое разнообразие, и не больше того. А ложь тем временем всё больше заболачивала пространство жизни.
