— Женя! Вот ты забавный ребенок! — обнял ее за плечи Виктор. — А писатели, по твоему мнению, с других планет сюда попали? Или у них при рождении на лбу печать была: «Писатель!», а?
— Ну… я как-то не задумывалась. Кто вас знает, мы люди простые.
— Мы тож не слишком голубой крови, так уж случилось, сорри! — засмеялся мужчина. — Ты лучше расскажи хоть в двух словах, что там Амалия вчера? Я только что с ней попрощался. Кстати, прическа — бомба!
— Надеюсь, вы ей этого не сказали? — прыснула смехом Женька и опустила Виктору темные очки со лба на глаза.
— Ой, это правда, чуть не прокололся! Что-то мне чем дальше, тем труднее продолжать эту глупую игру. Но не знаю, как из нее выйти, чтобы Амалию не обидеть… Не хочется давать ей лишний повод нервничать.
— Таки да. Там нервы никудышные. Вы в курсе — я с нее расписку взяла, что обещает в течение недели не накладывать на себя руки?
— Ого! Ну ты даешь! Нет, не в курсе, откуда бы я?… Это ж додуматься до такого! Расписку! Серьезно? — Виктор ошеломленно развел руками.
— А что было делать? Короче, то, что мы с ней вчера пережили, словами не передать и никакому мужчине не понять. Так вам скажу. Но уж очень вовремя я к ней ворвалась. Это факт.
— Господи… Все настолько было плохо?
— Не то слово.
— То есть, если бы Юрий мне не рассказал об ограблении, если бы я не встретил тебя, если бы ты не…
— Мышка бы не бежала, хвостиком не махнула, яичко бы не упало… — протарахтела Женька, но потом глубоко вздохнула и выбросила окурок в мусорник.
— Жень… Только ты не смейся. Как думаешь, у меня есть шанс, или там вообще глухо? Типа, аллергия на мужчин?
Девушка внимательно посмотрела на «публичное лицо», но увидела снова нормального одинокого мужчину, вспомнила, как всего несколько дней назад, в воскресенье вечером, сидели они втроем за столиком, смеялись, говорили о разном, и было ей возле этих двоих так уютно… А потом столько всего произошло за такое короткое время. Амалия, оказывается, жила две параллельных жизни: в одной слушала чужие рассказы, а во второй целенаправленно шла к черте, за которой… Виктор тоже не таким уж простым оказался… Странные игры взрослых людей…
— Не знаю… Вы же мудрый господин писатель… Это я вам должна задавать вопросы, а не наоборот. Все в ваших руках, как говорится. У меня от собственных вопросов голова трещит… Кто бы ответил…
— Ааа… Так и ты не случайно повадилась в кафе, вижу! — улыбнулся Виктор.
Но на этом разговор был прерван телефонным звонком, затем Женю позвали из салона через приоткрытое окно, да еще пришла следующая клиентка — жизнь опять забурлила вокруг девушки. Виктор помахал рукой на прощание и отправился по своим делам, потому что хоть и работал последние годы дома, но время от времени должен был появляться то в редакциях, то на радио или телевидении, то на общих с другими писателями акциях. Писателей он знал в Киеве немало, а известных — так, пожалуй, всех. Поэтому так быстро и заподозрил «известную писательницу Амалию» в фантазиях и начал присматриваться. А в последнее время мысли о ней почти не покидали его. Он не знал ее фамилии, не был уверен, что и это ее странное имя — настоящее, но должен был себе признаться, что ни одна женщина после похорон жены не задевала его так сильно. И что-то с этим надо было делать…
Бывает, как не задастся день, то так и «радует» до самой ночи. Женька еще не обмозговала как следует сегодняшнюю новость от хозяйки салона, но уже понимала, что скоро май закончится — и ищи себе новое место. Собственно, она и это заняла случайно. Никогда не мечтала быть администратором при мастерах, но когда это произошло, то показалось неплохой комбинацией — три дня зарабатывать руками «на собственный карман», а остальные три — официально работать в той же сфере.
«Что ж, придется что-то менять в жизни, искать другое», — думала девушка, идя пешком с работы домой. Звонок от Ильи прервал ее размышления и спланировал девичий вечер. Вот только зайдет домой переодеться и что-то бросить в рот, потому что ее уже тошнило от кофе и пирожных, которыми питалась сегодня целый день.
Но дома закрутилось такое, чего и не планировала. Старушка хозяйка чувствовала себя плохо, лежала в постели, не могла встать, только позвала ее слабым голосом из своей комнаты, когда услышала, что Женька вернулась с работы. Ольга Яковлевна попросила измерить ей давление, при этом едва произносила слова, прищуривала глаза и, казалось, малейшее движение причиняло ей страдания.
Женя заволновалась, дрожащими руками схватила тонометр, лежавший на подоконнике, надела на руку хозяйки манжету, старательно накачала грушей воздух и постепенно спустила его, следя глазами за стрелкой на шкале, а также прислушиваясь к звукам в стетоскопе. Но, как ни старалась, «верхней» цифры давления уловить не смогла. Нижняя составляла сто двадцать, и это уже было много.
— Может, таблетку какую съесть, Ольга Яковлевна? Надо что-нибудь выпить! А лучше — давайте я вызову «скорую»!
— Ой, не знаю, Женя, я так боюсь этих «скорых», не люблю больниц…
