Опять появился тот самый в штатском. Оля залюбовалась – именно такого играл артист Мартынюк в телесериале «Дело ведут знатоки»: спокойный, ироничный, внимательный. Коленьке бы такого – может, и не мотал бы семь лет черт знает где.
Потерпевшая подмахнула все, что ей принесли на подпись, потом дали на подпись свидетельнице, то есть Кривоносовой. Оля собралась было подписать, но вдруг увидела длинный список похищенного, что даже при желании не могло бы поместиться в небольшой дамской сумочке.
– Что это? – спросила Оля.
– Что что? – уточнил «Мартынюк».
– Но это подтасовка, как может в сумке поместиться телевизор?
– Действительно, – согласился «Мартынюк», – вы подпишите, а мы разберемся.
– Ты что, с ума сошла? – закричала пострадавшая, которую не выпускали из кабинета, – подписывай и вали отсюда, а то они и тебя посадят, если не подпишешь.
– Это правда? – Оля посмотрела в честные теплые восхищенные глаза следователя. – То, что она говорит?
– Конечно, нет, – ласково ответил тот и спросил: – Кривоносова, а вы кто по профессии?
Оля соврала, не сморгнув:
– Журналист одной литературной газеты.
Следователь неожиданно порвал протокол и голосом Броневого в роли Мюллера произнес:
– Освободите их всех!
Воришка смылся сразу – очевидно, побежал искать другую жертву. Потерпевшая рванула к метро.
Оля задумчиво шла по бульвару. Очень ей понравился этот «Мартынюк». Что-то в нем было настоящее, мужское, жесткое, но крепкое. Такие ей в жизни не попадались.
Впрочем, может, он просто банально струсил – перестройка начиналась, журналисты были в чести, чуть что – статья или даже подвал, а то и разворот в литгазете.
Неожиданно Оле предложили бесплатную путевку в зимний санаторий. Она не стала кочевряжиться, взяла и поехала в скучный Алексин в самую скучную пору года – февраль. Ей было все равно.
В номерах стоял дикий холод. В остальном – терпимо, Оля была неприхотлива в еде. Пошла в кинозал посмотреть «Эммануэль». «Почему нет, – подумала, – ну эротика, посмотрю хотя бы в кино».
В кресле уютно угнездилась в настоящей теплой дубленке, которую дала напрокат подружка по работе. Надышала себе тепло. И приготовилась к порнухе. Зальчик был полупустой. Поэтому когда возле нее на свободное место сел какой-то мужчина, ей это очень не понравилось – неловко же смотреть рядом с каким-то чужим, как трахаются на экране. Собственно, с Николаем Алексеевичем она бы тоже не стала. С мамой тоже. Да ни с кем – хочу сидеть и балдеть одна. Она встала, разглядывая, куда бы пересесть, но поняла, что свободных мест уже нет. Жесткая рука придержала ее, понукая сесть. И она села, все больше прячась внутрь своего укрытия.
Пошла божественная мелодия, собственно, ради которой Оля пришла на фильм. Она почти не смотрела, догадываясь, что там происходит ужас.
Неожиданно в окошко, образованное лацканами дубленки заглянуло чье-то лицо:
– Дышите?
– Дышу.
– Ну дышите.
Постепенно Оля стала выглядывать из своего окошка и даже чуть успокоилась – не так страшно было на экране. В зале стояла полная тишина. Сосед рядом смотрел тоже молча.
Фильм закончился, и Оля стала ждать, когда все выйдут, но сосед рядом не двигался. Он тоже ждал. Оля поняла, что ждать нечего, и стала выбираться из ряда, буквально перелезая через колени соседа.
Он ее придержал и спросил:
– Кривоносова?
– Криворотова, – буркнула Оля.
– Ольга Мироновна, не надо так шутить. Я же знаю, кто вы.
Оля посмотрела в лицо соседа, но не разглядела – в зальчике выключили свет, намекая, что пора и честь знать. Пришлось выйти в тускло освещенное помещение, ведущее к столовой. И тут Оля разглядела своего соседа – «Мартынюк», тот самый «Мартынюк» из милиции.
– Как интересно мы встретились, – заметил следователь.
Оля, перенасыщенная эротикой, обалдела от его красоты. Ну вылитый киногерой с этой ямочкой на подбородке, куда обычно ангел целует новорожденного. Глаза светлые-светлые.
– А откуда вы меня знаете?
– Память хорошая. Идемте обедать. Я уже заметил вас, но не решался подойти.
«Не решался, вот этот не решался? Так не бывает, врет, конечно. Наверное, на задании». Оля смутилась, как маленькая девочка, вспоминая, что она тогда наговорила по поводу воришки. Но уже вошли в столовую.
– Я заметил, Ольга Мироновна, что вы сидите одна. Это принципиально или так получилось?
– Получилось… принципиально… А как вас зовут?
– Гайворонский Дмитрий Петрович.
Оля восхитилась фамилией – она всегда хотела иметь фамилию на «ский». Она хотела объяснить, что порядок в санатории требует, чтобы…
Но Гайворонский уже нес стул к ее столу, за которым и вправду никого не было. Оле было все равно. И вообще не хотелось ни с кем общаться. А теперь идет и общается.
Так Ольга Мироновна и Дмитрий Павлович встретились.
Он был вдовец, дочь замужем и внуки. До пенсии всего ничего. Жить скучно. Выслуживаться тошно. Предложили путевку в Алексин – поехал.
Почти сразу узнал молодую решительную женщину, которая ему запомнилась неординарным поступком. Навел справки по своим каналам – вдова, одинока, детей нет, работает в издательстве, не журналист, но кто их знает, может, внештатно.
