Мир подошёл концу, последние выжившие объединились что бы вместе противостоять злу. Которое так внезапно обрушилось на их головы, по миру бродят ходячие мертвецы. У воздухе висит опасный вирус, который заражает все живое на планете. Находиться на поверхности земли, стало опасно, люди пытаются выжить любим способом. Но препятствием им становиться нечто не земное, того что стоит опасаться. Есть надежда только на одного человека, который ещё не осознал свои возможности, и миссию. Которою предстоит ему исполнить в этом мире, что бы спасти его от исчезновения.
Тем ранним и не по-летнему холодным утром я и мой друг Вадик скучали на старой детской площадке, что служила нам и другим местным детям мрачным местом сборов. Мрачность площадки заключалась в ее непостижимой старине. Казалось, будто душа покинула это место, оставив после себя холодный труп. Долгие годы краска тускнела и отваливалась, обнажая безжизненный ржавый металл, скамейки еле выдерживали садящихся на них детей, качели, давно не смазываемые, пронзительно скрипели – труп разлагался.
Со всех сторон площадка заросла густым кустарником, который почему-то не цвел, а лишь торчал во все стороны скрюченными ветвями, но, тем не менее, становился больше год от года. Сразу за кустарником раскинулся небольшой парк из величественных серых тополей, в глубине которых жили вороны.
Место это было весьма отталкивающим и угрюмым, но нас всегда тянуло сюда, мы считали эту площадку
И вот мы, как и много раз до этого, сидели на площадке, придумывая себе занятие, когда услышали приближающиеся шаги и шорох – кто-то продирался по высокой траве через заросли кустарника.
Мы уставились в то место, откуда должен был появиться незнакомец и несколько секунд спустя увидели Сашу (хозяин тех самых карт). Дышал он тяжело, на пухлых щеках розовел румянец – он явно бежал, хотя, скорее всего, не так долго, как могло показаться. Лишний вес давал о себе знать.
– Хо-хо-тите… секрет? – сквозь отдышку прошипел он
Я спрыгнул с качели, отчего она несколько раз описала в воздухе дугу, сопровождая свое движение неприятным скрипом. Мы с Вадиком тут же подошли к Саше, который плюхнулся на карусель и принялся вытирать капли со лба.
– Какой секрет? – глаза Вадика сверкали любопытством.
– Старик умер, – отрезал Саша и уставился на нас.
Вокруг повисла гробовая тишина, которую нарушал лишь мерный скрип качели.
– Врешь, – сказал я.
Причины не доверять Саше были, ведь он был старше нас на два года и считал нас малышней, над которой можно было издеваться. Что, собственно, он и делал.
В тот день, когда он принес на площадку ту самую колоду карт и его облепила вся местная детвора, роняя слюни на картинки с прелестями, о которых они ничего толком и не знали, он достал из колоды одну карту, – грудастый бубновый валет, – и с ухмылкой объявил: «Я отдам ее тому, кто лучше всех сматерится».
Следующие несколько минут он ухахатывался над тем, как дети, желая заполучить заветную карту, выкрикивали разные ругательства, какие могли вспомнить из разговоров родственников, когда те имели неосторожность их обронить. Мы с Вадимом решили в этом не участвовать. Карту, конечно, никто не получил – удовлетворенный и вдоволь насмеявшийся, Саша сунул ее в колоду и ушел.
– Нет, это правда! – чуть ли не закричал Саша. – Я подслушал, как родители вечером разговаривали. Мама сказала, что задержалась на работе из-за Старика. Его привезли в конце смены и сразу отправили в эту… реанимацию! У него что-то с сердцем было, какой-то инфе… инфект…
– Инфаркт, – поправил я.
– Да, инфаркт. Еще она сказала, что он кричал, очень громко. Просил сжечь его дом, говорил, что все скоро сдохнут. Так и сказал.
– Под старость лет он совсем с ума сошел. Хотя и до этого он нормальным не был. Оно и понятно, такое пережить… – последнюю фразу Вадик сказал чуть ли не шепотом, будто боясь, что кто-то услышит.
О да, эту историю знал практически каждый, кто хоть немного был знаком с личностью Старика. Как и любая история, в которой есть хоть немного белых пятен, – а их тут хоть отбавляй, – она со временем обросла множеством подробностей, правдивых и не очень, разделилась на несколько версий и в итоге стала городской легендой. Но суть всегда была одна.
Старик, у которого тогда еще было обычное человеческое имя (никто уже не помнил, какое именно), работал инженером на местном заводе. Жены у него не было. По одной из версий, что упоминается чаще остальных, она его бросила и уехала в другой город с любовником. От брака остался сын, в котором он души не чаял. Воспитывал один, как мог, старался обеспечить его всем необходимым. Новую супругу найти не старался, все внимание уделял только сыну. Словом, примерный отец.
Вскоре Старик решил открыть свой магазин: арендовал небольшую площадь, установил вывеску, но что именно он собирался продавать, никому так и не было суждено узнать, потому как магазин так и не открылся.
Мальчик в это время достиг уже такого возраста, когда за ним не нужен был тщательный присмотр, по этой причине Старик и решился открыть свой магазин. Но, по всей видимости, хлопоты с магазином отнимали слишком много внимания Старика, и он не сумел заметить, когда подкралась беда.
