Связи с десантом по-прежнему не было. Это мучило в Кронштадте многих — и командующего Краснознаменным Балтийским флотом Трибуца, и капитана второго ранга Святова, чьи катера и «морские охотники» не могли пробиться на помощь морякам, и командира Учебного отряда Лежаву.
Жены десантников по нескольку раз в день приходили к Владимиру Нестеровичу Лежаве, спрашивали: «Как там наши?»
А что мог ответить он, который был другом, товарищем многих ушедших с десантом командиров, знал поименно десятки его бойцов?!
Командир убежденно верил: такие не сплошают, как бы им ни пришлось трудно. В его сердце проникала человеческая большая печаль.
Закрывшись в своем кабинете, Лежава достал из ящика письменного стола любительский снимок: Петрухин, Ворожилов и он в дружеской обстановке.
Петрухин на снимке был весел, сосредоточенно и задумчиво глядел Ворожилов…
Лежава вспомнил: товарищ сфотографировал их после того, как моряки возвратились из поездки на Карельский перешеек. Они присутствовали на открытии обелиска в память моряков Учебного отряда, павших там в недавнюю финскую войну.
В штабе Краснознаменного Балтийского флота, у карты, рассматривая район Петергофа, о чем-то размышлял Всеволод Вишневский. Достав из кармана кителя книжечку в клеенчатом переплете, бисерным почерком написал:
«Беседа в штабе Балтийского флота. Упорные бои в Новом Петергофе, борьба за каждый дом. Трое суток от десанта нет известий. Куда он пробивается?»
Куда? Это тревожило и флотскую разведку.
После того как подорвался на минах «морской охотник», катера с боеприпасами посылались вновь и вновь. Но ни один не смог подойти к берегу. Ожесточенный артиллерийский огонь встречал их еще на подходе. Не приносила достоверных вестей и флотская авиация.
На поиск исчезнувшего десанта с Ораниенбаумского «пятачка» одна за другой пошли одиннадцать групп разведчиков. У некоторых были почтовые голуби. В каждую группу входило по три человека. Вернулись только восемь человек, да прилетел голубь без голубеграммы.
— Три ночи подряд, — вспоминает контр-адмирал (тогда капитан второго ранга) Святов, — высаживались на берег разведывательные группы с катеров для связи с десантом, но они либо исчезали, либо возвращались безрезультатно. Противник блокировал береговую черту. 6 октября была высажена разведка численностью в пять человек. Им не удалось связаться с десантом.
В ночь на 7 октября с маленького кронштадтского островка Кроншлот, где размещались катерники, к Петергофу скрытно ушли дозорные «каэмки». На одной из них находились разведчики. Они взяли с собой надувную резиновую шлюпку. Моряки в капковых бушлатах. Фонарики обернуты в резиновые кисеты. Стекла электрофонарей были заклеены кружками черной плотной бумаги с небольшими дырочками, пропускавшими только тонкие лучи света.
По заливу шарили прожекторы. Словно оттолкнувшись от черных волн, они заливали небо нестерпимо белым светом. На берегу периодически вспыхивали и гасли ракеты.
На спущенной с «каэмки» резиновой шлюпке к камышам у петергофского берега пробирались командир и старшина.
