— Нет-нет, не двигайся! Полежи еще немного! — садовник Сухарто произносил слова громко и отчетливо. Или все звуки казались ей сейчас такими оглушительными?
— Где я?
— Ты в моем доме, если можно назвать эту конуру домом…
— А… этот… — у Катарины не поворачивался язык произнести имя Дика.
— Я его оглушил сзади.
— А как ты попал в наш дом? — удивилась она.
— У вас что-то упало… Я услышал грохот и решил заглянуть… Показалось странным, что входная дверь не на запоре, поэтому подумал, что нужна моя помощь… Зашел, смотрю — ваза с цветами разбилась… Ты лежала на кровати, а Дик… Он навалился на тебя… Короче, я его сзади…
— Что теперь нам делать?
— Меня в любом случае утром убьют, я — раб.
— Пожалуй, меня не убьют, но в рабство загонят, это уж точно…
— Послушай меня, Катарина… И принимай решение. Я хочу бежать. И побег готовил уже давно… Есть человек, который перевезет в лодке на другой остров. Тебе оставаться в моем доме очень опасно, впрочем, как и в Батавии… А за пределами крепости еще опаснее: ты — белая…
— Что же делать? Я не могу оставить Альберта! Он совсем плох…
— Подумай о себе! Он жалел тебя, когда проигрывал в карты?
— Подожди… А откуда ты знаешь про карты?
— Да он же так громко говорил…
«Не может быть! — подумала Катарина. — Домик Сухарто не так близко… Неужели подглядывал?» Вслух же она произнесла:
— Хорошо… Думаю, что мне нужно отсюда уехать. А смогу ли я вернуться с того острова на родину?
— Конечно! Правда, придется долго ждать корабль…
— У меня есть деньги! И — драгоценности… — Она вспомнила про жемчужное ожерелье, и к горлу подступил ком.
— Нет-нет! — прервал ее Сухарто, — сейчас не нужно так рисковать. Дик может очнуться в любую минуту… Да и здесь задерживаться тоже нежелательно. Я немного подкопил, и моих денег хватит на то, чтобы заплатить перевозчику. Если ты приняла решение, пойдем!
Она сделала попытку приподняться и вдруг увидела, что лежит в разодранной на груди ночной сорочке. Поэтому-то Сухарто и прикрыл ее какой-то накидкой.
— Мне нужно одеться…
— Вот, я захватил… — он подал ей длинное темно-бордовое бархатное платье с корсажем, надо же, то самое, в котором она приехала в Батавию, и летние закрытые туфли.
— Мое любимое! — обрадовалась она. — Но оно такое тяжелое…
Катарина с трудом натянула на себя платье — в руках и ногах была слабость, а по телу бежал мелкий озноб.
Домик садовника находился в самой глубине сада, он был таким маленьким и почти незаметным, что она несколько раз прогуливалась в этих аллейках, но особого внимания на него не обращала.
За воротами дома Сухарто шел медленно, «прижимаясь» к темным строениям и обходя стороной дома, в которых горел хоть маленький, но огонек. В таком случае лучше перестраховаться, чем угодить в крепкие лапы военного патруля. Видимо, удача была на их стороне: они никого не встретили на пути.
Послышался шум волн, набегавших на пологий берег. И она шагнула на кромку песка, ей показалось, что они уже пришли. Но Сухарто сказал тихо-тихо, словно боясь заглушить рокот океана:
— Нам не сюда!
А как хотелось ей уже сидеть в лодке, расслабив ноги. Вот что значит не привыкла к таким марш-броскам!
Они прошли еще примерно с полкилометра вдоль берега, но не приближаясь к нему, и когда показались деревенские хижины, Сухарто остановился и прислушался. Звенели цикады, справа шумел океан, разбиваясь о каменную скалу, а слева начинался лес из вечнозеленых раскидистых деревьев, которые на фоне темного неба казались неуклюжими великанами со сгорбленными спинами. Деревья шелестели густой листвой, усыпавшей длинные корявые ветки, словно размахивая руками и отпугивая от себя незваных гостей.
— Что-то здесь страшно, — прошептала Катарина. И как бы в подтверждение тревожного фона ночи где-то совсем рядом резко вскрикнула сова: «Ух-ху-хуууу!» Сухарто поднес ладони к губам и выкрикнул похожие звуки. Сова отозвалась.
— Идем, нас ждут. — Он подхватил ее под руку возле небольшой канавки, которую она не заметила. — Нам сюда.
Обогнув скалу, они вышли к берегу. И она увидела возле воды темную фигуру туземца. Да он был не один!
— Катарина, не пугайся, это — друзья, — шепот Сухарто немного успокоил ее.
Катарина остановилась. Как гудели ноги! Сколько же миль они прошли? Видимо, много, если время в пути показалось ей вечностью.
Над океаном занималась заря. На самом краешке горизонта из-под толщи воды начинало выползать ленивое заспанное солнце. Туземец молчал, он лишь сложил ладони лодочкой для приветствия, а потом помахал им рукой, показывая в сторону маленькой бухты.
— Он немой, — произнес Сухарто, — так что никогда не сможет рассказать, кого перевозил на лодке. Не бойся!
Она почти висела на его руке от усталости, но еще больше — от резкой перемены направления своей линии судьбы. Это случилось впервые, и потому неизвестность будущего пугала ее. Катарина чувствовала, что расстается с чем-то навсегда, и эта потеря неизбежна, против нее нет никакого средства так же, как нет средства от мурашей и ящериц.
