И тут Катарина услышала не только голоса. Где-то высоко зазвенели колокольчики, словно сидел на вершине горы великан и бросал в огромное великанское металлическое блюдо стеклянные бусинки. А они рассыпались по блюду, издавая хрустальные мелодичные звуки… Следом за колокольчиками мягко ударил гонг, а затем заиграла флейта… Да это же был какой-то оркестр! И он постепенно наполнял ночную тишину неземной мелодией.
— Ты слышишь музыку, Сухарто?
— Да.
— Странно, а кто же выступает ночью?
— Это музыканты заиграли в честь нашего бракосочетания! — радостно воскликнул он. — На свадьбах всегда играет гамелан.
— Нет, не думаю, — мягко высказала свое мнение Катарина. — Откуда им знать, что здесь мы с тобой?
— Ну, а если серьезно, — Сухарто так не хотелось расставаться с версией, что гамелан играет свадебный марш, — вон там, внизу, на западном склоне Великого Гунунг Агунга, стоит храм Пура Бесаких. Это очень древнее и величественное сооружение, поэтому считается оно матерью всех храмов острова. Вот оттуда и слышатся звуки гамелана.
— А что, в храме какой-то праздник?
— Если играет гамелан, значит, идет представление ваянг, театра теней. Кукольного театра…
— И как долго будет оно?
— Всегда! Ведь у этого ваянга нет ни начала, ни конца — он идет вечно.
— Но ведь музыканты устанут выступать…
— Оркестр играет сам, и куклы, и маски — тоже выступают сами… Потому что они — живые, ведь в куклах находятся души умерших… Идет необычное представление… Это бесконечный ваянг без музыкантов, без кукловодов и без зрителей… Ваянг только для богов…
— Подожди, а разве души умерших живые?
— Да, ведь человек бессмертен. Когда он рождается, то покидает мир божественных предков, чтобы на маленьком отрезке жизни в мире иллюзий, Майе — исполнять различные роли. А когда он снова умирает, то опять возвращается в мир предков. И только в четвертом поколении он снова вернется в мир иллюзий — Майю. То есть, в земной мир.
— Так не бывает, Сухарто… Что получается — и моя душа вернется?
— И твоя, и моя тоже…
— А может быть такое, что наши души не просто вернутся, а… даже встретятся?
— Вполне. Подойду к незнакомой девушке и скажу ей: Катарина, а я тебя узнал!
Сухарто сделал паузу, словно прокручивая в голове подобную ситуацию, а потом добавил:
— Обязательно встретятся! Может, и не в четвертом поколении, а гораздо позже, но — встретятся. Ты веришь мне?
— Да, конечно. Я ведь на самом деле слышу музыку!
Она сжала в ладонях крест, напряженно вслушиваясь в звуки оркестра, и только когда почувствовала боль он вонзившихся в кожу острых металлических кончиков, немного разжала руки. В голове метались мысли. Она уже не хотела расставаться с Сухарто, и даже боялась того, что это путешествие закончится, и он исчезнет из ее жизни. Она уже не хотела выходить из-под его опеки, он был так заботлив и так обходителен с ней… А на душе стало уютно и спокойно, словно все, что случилось с ней совсем недавно в Батавии, произошло с другой женщиной. Или воздух на этом острове был настолько легким и умиротворяющим? Не случайно ведь боги решили поселиться именно здесь!
Под ногами пробежала маленькая ящерица. Она приостановилась, словно решила посмотреть, кто же это сегодня пожаловал сюда, и быстро юркнула в расщелину между камнями.
— Сухарто, видел ящерицу? А вдруг она съест наши подарки богам?
— Это хорошо, что она здесь, значит, боги приняли наше приношение. А если съест — и это не страшно, мы ведь не знаем, может, это кто-то из богов превратился в ящерицу?
— Точно такие были в Батавии. Я со временем привыкла к ним и подумала, что ящерицы обитают только в домах…
— Это — кадал[177], и живет он и в хижинах, и в дворцах. Так что не удивительно, что поселился и в храме богов.
Катарина с жадностью вдыхала наполненный ночными ароматами воздух. Здесь не росли ни цветы, ни деревья, но легкий фруктовый аромат, смешанный с чистой влагой, не шел ни в какие сравнения с душным и сухим воздухом в Батавии. Или это из-за креста? Грозовое небо с оставшимися где-то там, в черных тучах, Диком, и даже Альбертом, незаметно превращалось в светлую безоблачную лазурь. Неужели исчезнут даже страшные воспоминания? Неужели можно будет безжалостно расстаться с Прошлым?
— Мы не сможем идти вниз, пока не наступит рассвет…
Голос Сухарто показался ей таким родным, что она присела на камень, облокотившись о выступ скалы, и зарыдала, уткнувшись лицом в ладони с зажатой свастикой. Ее плечи слабо вздрагивали, а губы стали солеными от слез.
— Ты плачешь? — удивленно спросил он.
— Да, — ответила она. — Я вспомнила еще одну страшилку, самую грустную…
— Неужели бывают грустными даже страшилки?
— Бывают… Там одна красивая, неземная девушка попросила партнера по танцам подержать ее перчатки. Он взял эти перчатки, но не захотел их возвращать, потому что полюбил ее… И решил он узнать, где живет эта незнакомка… Пошел за ней до самой реки Мёз и… и увидел, как та постояла немного на высоком утесе, а потом… прыгнула в реку… На следующее утро, когда влюбленный снова пришел к реке, вода в ней покраснела, и это была вовсе не вода, а кровь…
