Повернувшись на бок, Эмма вспомнила, как ей нравился Федор, как хотелось смотреть в его глаза, слушать и улыбаться, улыбаться. И чтобы он был всегда рядом…
Может, тогда она начала испытывать что-то похожее на любовь. Начало любви, ее зародыш. А после все потухло, испарилось. Колючий ей скорее как брат. Добрый, веселый, надежный. Она любит его как брата. Но, может, и такая любовь сойдет? Может, благодаря хотя бы такой любви Эмма не превратится во фрика?
«Я пытаюсь любить, все время пытаюсь любить. Но не уверена, что вообще что-то чувствую», – подумала Эмма, засыпая.
Среди управляемых людей, живущих в поселениях на Сабе, ходила старая легенда. Завезли ее нелегалы с других островов, и она прижилась. В нее мало кто верил, но пересказывать по вечерам любили.
Вар рассказал ее вдохновенно и красочно, в нужных местах понижая голос до шепота и не отводя внимательного взгляда от Таис и Федора. В легенде говорилось о том, что страшный вирус, поразивший людей на Земле, распространился и на станции, но в космосе мутировал, и потому стал не таким сильным и страшным. Часть жителей станций погибла, в живых остались только дети. На них вирус не подействовал, и они взяли на себя управление станциями. И однажды, когда они вырастут, они спустятся вниз и одолеют роботов.
Простая и наивная легенда, похожая на сказку. Но ведь она оказалась правдой! Вернее, почти правдой. Вниз, на Землю, спустились только двое, и одолеть нашествие представителей другой цивилизации им не удастся. И мечтать нечего.
Но все равно звучало очень интересно и заманчиво.
А Вар, все так же блестя глазами, принялся рассказывать историю Земли. После глобального потепления, когда поднявшийся и взбунтовавшийся океан уничтожил большую часть суши, осталось всего два материка, пригодных для жизни. На одном обосновалось мировое правительство – Международный сенат, главы корпораций, научные институты. Так называемый Банк данных – хранилище человеческого генофонда – тоже находился там. На втором материке, который был поменьше и где климат был похуже, осталась большая часть людей, нуждающаяся в еде, крове и медицинском обслуживании.
Преобразившаяся и обнищавшая Земля погружалась в хаос. Уцелевших людей надо было кормить, одевать, лечить. Обеспечить им крышу над головой. А ресурсов осталось слишком мало, и людям пришлось голодать. Это был период войн, грабежей и болезней. Беспокойный и сложный период, где более-менее сносные условия для выживания предлагали лишь резервации. Но резервации же требовали стерилизации и строгого учета. Если ты зарегистрировался и получаешь похлебку и кров от Сената – то есть живешь в приюте и там же питаешься, – то ты просто обязан подчиняться общим правилам. Как раз в этот период и запустили в космос станции. Это было гарантией того, что на производство никто не нападет, не украдет продукцию, – а подобные нападения на Земле стали настоящим бедствием. Банды озверевших людей грабили и убивали с регулярным постоянством.
– Людям надо было выживать, – спокойно пояснил Вар, – и нельзя их за это осуждать. Каждый выживал как мог и как умел. На станции пригласили работать лучших и самых образованных. Провели труднейшие тесты и строжайший отбор. И на станциях установили новейшие технологии, позволяющие создавать людей без помощи женщин. Дорогостоящие и сложные, они помогали полностью контролировать людское размножение. Право иметь потомство принадлежало только лучшим.
Эти технологии получили в правительстве название «Естественный отбор», хотя ничего общего с ним не имеют. Это искусственный отбор, если называть вещи правильно, – пояснил Вар. – Они сами решали: кому жить, кому умирать. Уже тогда было принято решение сократить население Общего материка вдвое, то есть убрать половину населения резерваций. Потому что их нечем было кормить, и они представляли реальную угрозу благополучию тех счастливчиков, которым повезло обосноваться на втором материке. Второй материк носил название Всемирный. Видимо, тогда уже считали, что на нем будет сосредоточен весь мир.
А дальше началась война. Сначала она вспыхивала мелкими восстаниями в резервациях, но после того как повстанцы захватили несколько воздушных крейсеров Всемирного материка, после того как на их сторону перешла часть сенатской гвардии, война разгорелась в полную силу.
В гвардии многие имели родню в резервациях. На службу частенько набирали тамошних людей, – пояснил Вар, – и конечно, они желали своим родным лучшей судьбы и были возмущены тем, какая творилась несправедливость.
