– Нет. Но вы будете говорить по-русски.
– Тогда нам нужно остаться вдвоем.
– Говорите при всех.
– Этот знает немецкий, – кивнул Звонарь в сторону Мазовецкого. – Он был с тобой в крепости. В форме унтер-офицера. Я запомнил его. Скажите, пусть выйдет.
Мазовецкий все слышал. Он кивнул Беркуту в знак согласия, поднялся и молча вышел.
– Как видишь, я знаю о твоем посещении крепости. И о твоей договоренности со Штубером. Ты согласился работать с нами.
– И что дальше?
– Гауптштурмфюрер все еще ожидает твоего появления в крепости. Он согласен продолжать переговоры, потому что очень ценит тебя. И, пожалуй, не ошибается.
– Это его дело. С каким заданием направили вас ко мне в группу?
– Я должен был прижиться. И содействовать тому, чтобы ты и наиболее надежные люди из твоей группы перешли на нашу сторону.
– Каким образом вы должны были сделать это?
– Не я один, – напомнил Звонарь. – Пока что я должен был просто прижиться. А в дальнейшем получил бы необходимые инструкции.
– Через кого?
– Я не назову этот адрес. Кстати, в крайнем случае я должен был захватить тебя в плен. Или помочь захватить. Где-нибудь в Залещиках или в Подольске. Штубер все время повторял, что ты нужен ему живым. Слово чести, гауптштурмфюрер хочет, чтобы ты стал его агентом.
– Только не надо о чести… Однако продолжим. Если бы захватить меня в плен не удалось и на контакт со Штубером я не пошел бы?..
– Тогда я должен был уничтожить тебя. Даже если погибну при этом.
– И вы хотели сделать это сейчас? Ножом?
Звонарь отвел взгляд и отрицательно покачал головой.
– Сейчас я всего лишь хотел бежать.
Беркут с минуту молча всматривался в его лицо. Но понять, врет он или говорит правду, так и не смог.
– Должен сказать тебе еще вот что: Штубер не исключал возможности моего провала. В этом случае он приказал вступить с тобой в прямые переговоры. И говорить от его имени. Несмотря на то что ты нарушил условия, о которых вы договорились, он прощает тебя. Условия остаются прежними. Сейчас Штубер связывается с Отто Скорцени и будет добиваться, чтобы его перевели куда-нибудь в Западную Европу. Говорит, что нескольких из нас обязательно возьмет с собой. В первую очередь – тебя. А если ты откажешься от его предложения, Штубер просто-напросто распустит слух, что ты уже давно завербован. И работаешь на нас. Уже сам тот факт, что ты побывал в крепости…
– Не нужно подробностей, – остановил его Беркут. – Я умею выслушивать любые предложения. И любые угрозы.
– Это крайняя мера… – развел руками Звонарь. – Ни Штуберу, ни мне не хотелось бы прибегать к ней. Мы ведь профессионалы. Просто приходится готовить возможные варианты. Так что пусть это не пугает тебя. А теперь слушаю.
В ответ Беркут лишь улыбнулся холодной презрительной улыбкой, которая заставила Звонаря вздрогнуть.
– Даже если ты не пойдешь на условия Штубера – спаси меня. Спаси, Беркут!.. И, может, придет время, когда я спасу тебя. Что пользы от того, что прикажешь расстрелять меня?
– Мне – никакой. Но земле этой легче станет. Принимая своих солдат, она стонет от жалости и боли. А тебя примет с радостью. Хотя и будет ощущать при этом омерзение.
– Да неразумно это, пойми, неразумно! – моляще простонал Полонский. – Зачем нам убивать друг друга? Помоги мне! Спаси! Ведь там, в крепости…
– Нет, – перебил его Беркут. – Понимаю, ты наслушался проповедей Штубера. Но вы не учли, что, в отличие от вас, я не ищу славы на чужой земле. А взялся за оружие только потому, что на мою землю напали враги. И все мы находимся в лесу только потому, что кому-то нужно защищать ее.
Звонаря увели. Какое-то время все оставшиеся в землянке молчали.
– Хорошо, что удалось разоблачить этих провокаторов, – первым заговорил Отаманчук. – Страшно подумать, что они могли бы натворить в наших отрядах.
– Это только начало, – задумчиво заметил Беркут. – Нужно проверять каждого, кто появится в лесу. Каждого! Мы слишком доверчивы.
После возвращения из Заречного Штубер пригласил журналиста в единственный в Подольске приличный ресторан, одиноко высившийся почти на самом берегу реки, посреди почерневших, захламленных руин. Только лишь за этот дичайший беспорядок бургомистра следовало бы вздернуть здесь же, у ресторана, на виду у всего города. Штуберу показалось, что, глядя на руины, журналист подумал о том же. Но оба промолчали. Были дела поважнее.
Ресторан только что открылся, и они оказались первыми посетителями. Штубера это вполне устраивало: появлялась возможность поговорить с журналистом спокойно и основательно.
Этот газетчик из Берлина – сюрприз Ранке. Подполковник позвонил ему вчера вечером и сообщил, что беседовал с каким-то заезжим репортером, командированным на Восточный фронт. Однако до фронта он не доехал, потому что неожиданно заболел. Да и, судя по всему, его не очень привлекают окопы на передовой. В то же время нужен материал о серьезных боевых действиях, нужен герой в арийском духе.
