С этим Кэп вернулся к посту, на ходу отдав распоряжение для своих, и показал Джул что-то на карте. Ракита с ещё одним бойцом из сосновских переместились к нам на корму. А меня вдруг накрыло, нахлобучило не по-детски. Столько нахлынуло мыслей, словно в голове граната рванула. Эксплоз-гравитон.
Я вдруг осознал, что вознамерился сделать.
Этот злоедучий мир, где девочки водят дрезины, стреляют из снайперок, ложатся под таких, как Серый, чтобы обеспечить себе безопасную жизнь… Где профессор не спасает больных, а выводит новые некроформы… Где научный сотрудник загоняет в мясорубку людей… Этот мир не имеет прав на существование. А я…
А я, ещё немного, и переправлю всё это на Землю. Домой.
Вдобавок на хвосте языкатые твари, одноглазый, титан. И если что пойдёт криво, они тоже прорвутся. Да если и нет, сейчас в каждом голом сидит заряд вируса. А Серый так и вообще пороховая бочка с тлеющим фитилём. И когда эта бочка рванёт, восемьдесят процентов моего мира исчезнет. А кто останется, превратится в Серого, Крестовоздвиженского, Карташова… Каждый гондон выберет статус по масти…
И вместе с тем, как он меня забодал, этот мир. Как же хочется оказаться дома, где всего этого нет. Чтобы тихо, спокойно… чтобы никуда не бежать, ни в кого не стрелять… чтобы вместе с Айгуль… в спальне, к примеру…
– Приехали! – крикнула Джул и замедлила ход.
Прожектор высветил контур железнодорожной платформы, закопчённый кожух магнита, ящики… Стул, стоявший там же, где я его когда-то поставил. Здесь всё осталось как было, разве что пыли прибавилось и «ремонтника» обгрызли вездесущие крысы.
– Алекс, хорош тупить! Времени нет!
Джул подогнала дрезину вплотную, перескочила на платформу и начала разбираться с проводкой. Я перепрыгнул за ней и застыл у томографа. Точнее, у магнитно-резонансного альт-компульсатора МРАК–5 с индексом П, что означает «пространственный».
Бойцы рассредоточились, занимая рубежи обороны. Выстроились в очередь голые люди. Их, как мог, сдерживал Кэп. Айгуль переместилась на нос, чтобы быть ближе ко мне… Всего этого я не видел. Чувствовал лишь взгляды, переполненные надеждой. И только один – беспокойством.
Затарахтел генератор, я вздрогнул. Кроваво-красными нулями загорелось табло. Осталось лишь забить четыре цифры, две дроби, и весь этот сюр безвозвратно закончится. Сейчас мне придётся принять непростое решение… Айгуль? Айгуль поймёт.
– Алекс, координаты! – крикнула Джул. – Алекс? Алекс, нет!
Она догадалась по одному только взгляду. И встала на линии огня, едва я вскинул IceStorm. В неё стрелять я не мог при любых раскладах. Слишком уж многое нас связывало.
– Отойди, – качнул я стволом.
– Алекс, не делай глупостей. Давай успокоимся, опусти карабин… мы всё решим…
Она говорила со мной, как медиатор с суицидником, вставшим на край. Пыталась успокоить интонацией, прежде чем тот сделает последний непоправимый шаг. А может, просто отвлекала внимание…
– Отойди, – повторил я, стиснув зубы.
Слух резанул прерывающийся Анин вопль.
– Алек… вы… Ты с ума сошёл?! Эй! Как вас там… Кэп! Смотрите, что он делает! Застрелите его! Я знаю координаты!
Времени у меня не осталось. Сердце заколотилось в бешеном ритме, отдаваясь гулом в ушах. Дыхание с хрипом рвалось из груди. Тряслись ноги. И руки. Глаза застлала кровавая пелена.
– Показатели организма приближаются к значениям боевого стресса… Ошибка. Ошибка. Сбой алгоритма. Замените картриджи и перезагрузите устройство, – сообщил говорящий жилет и заглох.
Да и хрен на него, я и сам справлюсь.
– Джул, последний раз прошу, отойди, – процедил я и попытался ей объяснить, хоть и сбивчиво: – Ты просто не понимаешь… Вся эта мерзость… Мы превратим мой мир в твой. Мы его уничтожим…
– Нет, Алекс. Это ты не понимаешь, – ответила она с окаменевшим лицом и вскинула автомат. – Прости.
На срезе ствола расцвела дульная вспышка.
Лоб пронзила мгновенная боль.
И темнота…