Жизнь полностью

Он распечатал себе специальные визитки: “Д-р Билл”, что-то вроде “лечащий врач Rolling Stones”. Перед нашим выходом он прочесывал публику и раздавал двадцать-тридцать этих визиток самым соблазнительным красавицам, даже когда те были с парнями. На обратной стороне он писал название нашей гостиницы и в какой номер обращаться. И даже девицы с парнями, бывало, уезжали домой, чтобы потом вернуться. Они отдавали свою карточку охраннику, и доктор Билл знал, что из шести-семи вернувшихся есть одна или две, которых он может уломать, если пообещает познакомить их с нами. Ему обязательно требовалось уложить кого-нибудь каждый вечер. И еще у него был особый чемоданчик с огромным ассортиментом – демерол и все что душе угодно. Он мог выписать рецепт в любом городе. Мы обычно посылали девиц к нему в номер и забирали эту его аптечку. В номере к нему уже стояла очередь, пока он раздавал демерол, а рядом лежал мусорный мешок для шприцев.

В Чикаго обнаружилась острая нехватка гостиничных номеров – это вдобавок к проблемам с и без того недолюбливавшими нас менеджерами по бронированию. Там одновременно случились съезд торговцев стройтоварами, съезд “МакДоналдса” и съезд мебельщиков, и все фойе переполнились народом с нагрудными визитками. Из-за всего это Хью Хефнер решил, что было бы ах как весело пригласить кое-кого из нас пожить в его плейбоевском особняке. Я думаю, он потом пожалел об этом. Хью Хефнер, тоже тот еще чудила. И мы хороши – поднялись по сутенерской лестнице, из грязи в князи. Хефнер был князем, но все равно сутенером, чего уж там. Он предоставил место в распоряжение Stones, и мы провели там больше недели. И это выглядело… В общем, сплошные прыжки в бассейн после сауны и плейбоевские “зайки” повсюду, и, по сути, это большой бордель, чего я на самом деле не люблю. Воспоминания, правда, остались весьма и весьма туманные. Я знаю, что какое-то веселье мы там себе поимели. Знаю, что нехило накуролесили. Из-за того что в Хефнера стреляли прямо накануне нашего визита, место напоминало резиденцию какого-нибудь карибского диктатора, везде торчала тяжело вооруженная охрана. Но мы с Бобби с ними не пересекались, как и с туристами, которые приходили поглазеть на наши игры в плейбоевском особняке, мы погрузились в собственные развлечения.

Доктор был с нами, и мы раздобыли “зайку” специально для него. Уговор был такой: “Мы получаем свободный доступ к твоей аптечке, ты получаешь Дебби”. Я чувствовал, что, раз рецепт выписан, играй до упора. Мы с Бобби, правда, слегка переиграли – устроили пожар в туалете. Ну, не совсем мы, а препараты. Не наша вина. Мы с Бобби просто сидели в сортире, таком приятном, уютном сортире. расположились на полу, докторская аптечка у нас с собой, и мы устраиваем себе шведский стол. “Интересно, а эти как дают?” Бом! И в какой-то момент – вот вам, кстати, насчет туманности – Бобби говорит: “Что-то дымно здесь”. И я смотрю на Бобби, а его не видно, он исчез в тумане. “Точно, и правда чего-то дымновато стало”. Реакция была совсем уж замедленной. И потом вдруг какое-то завихрение у двери, и пожарная сигнализация как заверещит: “Пип-пип-пип”. “Что за шум, Боб?” – “Черт его знает. Может, надо окно открыть?” Кто-то закричал через дверь: “У вас все нормально?” “Порядок, чувак, все заебись”. Он куда-то смылся, а мы не очень-то понимаем, что дальше делать. Может, затихариться и выйти, а потом заплатим за ремонт? Но чуть попозже в дверь начинают колошматить, а официанты и мужики в черных костюмах несут ведра с водой. У них получилось открыть дверь, а здесь мы сидим на полу, зрачки с точечку. Я говорю: “Мы и сами могли разобраться. Вы не смеете вторгаться, у нас тут частное дело!” Как раз вскоре после этого Хью снялся с места и перебрался в Лос-Анджелес[191].

Из моих самых скандальных ночных похождений есть такие, что… Поверить, что они реально случились, я могу только потому, что существуют свидетельства очевидцев. Не зря же я прославился как мастер гулянок! Идеальная гулянка – если она чего-то стоит, у тебя в памяти ничего не останется. Будут только кормить анекдотами про твои подвиги. “Да ладно, ты что не помнишь, как ты палил из пушки? Чувак, задери ковер, посмотри на дырки”. Мне чуть-чуть стыдно и неудобно. “Ты и это не помнишь? Высунул член, когда висел на люстре, на драку-собаку, еще его в пять фунтов завернул?” Неа, ни одного воспоминания.

Очень трудно объяснить все это веселье через край. Ты же не говорил: о'кей, сегодня вечером гульнем. Получалось все как-то само. От желания забыться, наверное, хотя и несознательно. Когда ты в группе, много времени проводишь в загородке, и чем ты знаменитей, тем сильнее чувствуешь, что вокруг тебя тюрьма. Как только не выкручиваешься, чтоб хотя бы на несколько часов перестать быть собой.