– Нет-нет, они только для Амаль. Я знаю, как сильно она их любит, – остановила маму Фозия. – Я пришла попрощаться, и у меня есть один вопрос. – Она замялась. – Я слышала, ты работаешь на Насрин. Как думаешь, если бы ты о чем-то ее попросила, она бы прислушалась?
– А в чем дело? – спросила я ее. – Что-то случилось?
Фозия покачала головой и зажмурилась. По ее щекам покатились слезы.
– Скажите мне, пожалуйста! – Я схватила женщину за руки. – Что случилось?
– Все началось с тех пор, как мы заменили крышу. Оставалось еще починить морозилку. А тут свадьба… Мы платим столько, сколько можем. Каждый месяц. Но когда в последний раз приходил его человек, то заявил, что, если мы не станем платить больше, он примет меры. Но мы не можем платить больше того, что уже платим. Не можем!
– Фозия, – проговорила мама, – Амаль – всего лишь служанка в их доме. Подумай сама, что она может? Мы ведь и сами все в долгах!
Раздался звук подъехавшей машины, и дверь со скрипом отворилась. Вошел отец.
– Приехал Гулам, но он сказал, что ты можешь не торопиться.
Фозия встала.
– Не знаю, о чем я думала. – Женщина посмотрела на нас с мамой. – Просто мне хотелось спросить и понять, есть ли хоть какой-то шанс…
– Я тебя понимаю. – Мама обняла ее.
Когда Фозия удалилась, я смахнула выступившие на глазах слезы.
– Конечно, хотелось бы ей помочь…
– Амаль, даже если бы ты могла им помочь, представь, ведь потом придет еще кто-нибудь! – сказала мама и обняла меня.
Тут я обратила внимание на ее руки.
– А где твои золотые браслеты? – спросила я.
Мама покосилась на отца.
– Она их продала, – ответил он.
Но эти браслеты были неотъемлемой частью моей мамы – как ее длинные волнистые волосы. Она никогда их не снимала…
– Это первое, что мы сделали, когда ты уехала, – сказала Сима. – Мы были уверены, что сможем что-то придумать, но даже с ее свадебными украшениями, трактором, телевизором… Даже если мы продадим все, этого все равно не хватит.
Я посмотрела на мать, на сестер. Сима скрестила руки, ее лицо посерело. Они перепробовали все, чтобы вернуть меня, и не смогли ничего сделать. Их жизнь продолжалась, но другого варианта просто не было. Как и у меня…
– Выходит, я останусь там навсегда? – прошептала я папе.
И ждала, что он ответит на мой вопрос. Но вместо этого он крепко обнял меня. Потом я обняла на прощание всех остальных. Маму. Сестер. Нежно поцеловала малышку. Она улыбнулась мне и что-то проворковала, но я знала, что скоро снова стану для нее чужой.
Я думала, что возвращение домой поможет мне почувствовать себя лучше, но теперь я видела обнаженные запястья матери, испуганное лицо Фозии и маленькую сестренку, которая никогда меня не узнает. Сколько жизней перевернул этот человек? Почему никто его не остановил?
Так странно было вновь оказаться в поместье Хана. Мрамор плитки, безупречно белые коридоры и огромные окна без пыли и отпечатков пальцев – все это больше не выглядело чужим и незнакомым.
Насрин улыбнулась, когда после возвращения я принесла ей чай. Ей понравились мои замысловатые узоры из оранжевой хны. Фатима обняла меня и не отпускала, пока я не пообещала ей, что проведу с ней урок, как только мы закончим работу. Странно было войти в этот дом и не ощутить былого страха. Увидеть людей, которые приветствовали меня. Совсем недавно я была здесь совсем одна.
В тот вечер я погладила одежду Насрин Баджи и повесила ее в шкаф. Женщина лежала на кровати и слушала, как я рассказывала о свадьбе. Она расспрашивала меня о палатке, об украшениях и драгоценностях в свадебном ожерелье Шабнум. Когда я подробно описала бархатное платье, рассказала про мешочки с финиками и миндалем, которые семья жениха приготовила для каждого гостя, мне показалось, будто я сплетничаю с близкой подругой.
– Ее сумочка выглядела такой крошечной, что была похожа на маленький веер. Но вместе с тем она оказалась достаточно вместительной: туда влезли все подарочные конверты, – рассказала я. – Моя сестра Сима шутила, что внутри, наверное, есть невидимые слои, чтобы сумочка могла расширяться.
– А моя сестра там была? – спросила Насрин.
– Да. И еще я видела вашу племянницу Сану. Она танцевала с моими друзьями на свадьбе.
– В последний раз, когда я видела Сану, она не умела даже ползать, а сейчас уже танцует!
– Ползать? – удивилась я. – Но она же ровесница Симы! То есть вы не видели ее…
– Одиннадцать лет, – ответила Насрин. – Время бежит быстро.
– Но это же ваша семья! – воскликнула я и тут же прикусила язык.
Мне следовало промолчать, но ведь находила же она время съездить в Лахор и пройтись по магазинам. Как же не повидать своих родных, которые живут всего в десяти минутах езды?
– Я хочу их увидеть, – тихо сказала женщина. – Когда я вышла замуж, то ходила к ним каждую неделю. Но через некоторое время Хан Сахиб решил, что его жене лучше не общаться с крестьянами, и я согласилась. Но он заботится о них. Делает так, чтобы они ни в чем не нуждались…
