В дополнение ко всем болезням случались и другие помехи в работе, весьма досадные. Вдруг объявилась старая гувернантка Анны Ганской – «глупая гусыня»1040. Она объявила, что собирается уйти в монастырь, но вместе с тем ужасно заинтересовалась французскими кондитерскими, таким образом подтвердив опасения Бальзака о последствиях чрезмерно затянувшейся девственности. Затем хозяин дома в Пасси сдал пустующие комнаты группе прачек, которые привели с собой величайшего врага, известного писателям: шумных детей. Бальзак подсчитал, что их вопли обойдутся ему в 30 тысяч франков в год. У него не было ни времени на переезд, ни денег на покупку дома в Париже. Он закончил повесть, сюжет которой подсказала ему Эвелина: молодая девушка, Модеста Миньон, пишет восторженное письмо знаменитому поэту Каналису и затем влюбляется в его секретаря. Бальзак сделал местом действия Гавр, куда ему пришлось ехать за своим сундуком. Он считал, что создал шедевр. Затем он приступил к роману «Крестьяне», который цитирует Маркс в «Капитале». Маркс называл «Крестьян» примером того, как экономику страны душат узурпаторы. Жизнь Бальзака пошла ему на пользу; и он надеялся, что в ближайшем будущем сумеет собрать ценные сведения об имении в Верховне.
Конец туннеля был виден по-прежнему, но что на той стороне – день или ночь? Эвелина наконец выиграла тяжбу, и Бальзак занимался устройством ее тайной поездки в Париж. Так как ей запрещено было приезжать во Францию, Бальзак предлагал воспользоваться его паспортом: Эвелина станет его сестрой, а Анна – племянницей, и он встретит их в Дрездене. Он отправил им письмо из Пасси 24 апреля 1845 г., в котором вспоминает дни, что они вместе провели почти двенадцать лет назад, планирует будущее, все более отдаляющееся, как мираж: «Узнает ли Анна ее старого женевского приятеля в седовласом старом джентльмене, кого уличные мальчишки обзывают толстяком, когда он идет по улице? Для меня это служит поводом для некоторого беспокойства».
Физический «упадок», как называл свое состояние Бальзак, на самом деле был очень унизительной и неотвратимой проблемой. Его тело готовилось к отдыху и жизни в любви и на досуге, которые он давно обещал себе, но в которых так долго себе отказывал. Подобно величественной линии талии Кревеля в «Кузине Бетте», тучность служила признаком человека успешного, добившегося всего самостоятельно, человека, который много весил на весах истории. Если учесть советы по снижению веса, которые приводил Бальзак в своих письмах (долгие прогулки перед завтраком, умывание холодной водой и никакого кофе с молоком), Эвелина в этом отношении была ему равна. Правда, у него были проблемы с сердцем, но он не ассоциировал болезнь с тучностью. Главным источником тревоги стал вопрос, который Бальзак никогда не задавал напрямую в своих письмах, но который отбрасывает на оставшиеся ему годы куда бо́льшую тень, чем линия его талии: почему свадьбу откладывали почти до самой его смерти? Можно предположить, что Бальзак исполнял пророчество, которое делал часто: смерть будет ждать его на финишной прямой. Второй ответ, который, возможно, служит более развернутым вариантом первого, заключается в том, что Эвелина обладала благоразумием, какое Бальзак искал в потенциальной спутнице жизни с тех пор, как поместил себя под опеку Лоры де Берни.
