Лично я считаю, что неправильно ставить вопрос о том, насколько человек убежден в (не) существовании бога. Вместо этого следует определить, что именно служит причиной человеческих суждений на религиозные темы. В числе таких причин могут быть знания о природе религии и мифологии, знания о соотношении проверяемых и метафизических утверждений, богословские и библиоведческие знания, личные эмоциональные привязанности, в том числе конформизм и страх, какие-либо другие индивидуальные причины, вроде подросткового протеста и метафизической интоксикации. Если мы ответим на вопрос о причинах отношения человека к религии, мы поймем, оценивает ли он религию как нечто важное или нет. К примеру, единственными причинами, которые определяют мое отношение к религии, являются мои знания и мой опыт. Я не думаю о религии в категориях истинности или ложности, но зато хорошо представляю себе, как религия сложилась, в чем ее преемственность философии и какую роль она может играть в жизни людей. Этого для меня вполне достаточно. При этом я вполне могу назвать себя атеистом (а могу и не называть, как это периодически делает Сэм Харрис), поскольку отношусь к употреблению этого понятия довольно легкомысленно. Это вопрос моей рациональной экономии сил: слово «атеист» является более распространенным и понятным, чем слово «игностик» и тем более чем словосочетание «теологический нонкогнитивист» (объяснение принципов аналитической философии людям, которые не всегда понимают, почему буквальное прочтение Писания не является аргументом, может быть настоящим мучением).
Мысль, что атеизм или агностицизм представляют собой особенные, важные варианты решения задачи об отношении к религии, сама по себе… какая-то религиозная. Одни, дескать, отвергают магию в своей жизни, другие откладывают это жизненно важное решение до лучших времен. Но на самом деле между первыми и последними нет никакой существенной разницы, ведь,
Нельзя согласиться с постановкой вопроса о вероятности истинности той или иной метафизической идеи. Это неправильно. Вместо этого мы должны говорить о смысле и происхождении тех или иных идей. При этом бессмысленность вопроса о существовании бога не является проявлением неспособности ответить на такой вопрос. Человек, называющий себя агностик, может дать точный и определенный ответ на вопрос о логическом качестве предложений теологии. Но вопрос «о существовании бога»… по правде говоря, вообще не особенно важный! История коллективного воображения человеческого вида знает примеры огромного множества разных метафизических утверждений, и утверждения об авраамических божествах — лишь один из примеров, частность. Метафизические постулаты большевизма или национал-социализма принесли миру не меньше страданий и внесли не меньше путаницы, чем богословские догмы. Есть знаменитая поговорка о том, что можно дать человеку рыбу или удочку. Поговорку можно перефразировать: можно дать человеку критику мыслей о божестве, а можно дать человеку познавательный метод.
Если мы хотели бы, чтобы в мире восторжествовали идеалы Просвещения, чтобы со временем «наполовину бесы, наполовину дети» стран Третьего мира смогли стать цивилизованными людьми, если мы хотим, чтобы радикальные «левые» и «правые» идеологии были разоблачены и отвергнуты, мы должны заботиться об одной, но главной проблеме — сохранить завоевания научного метода как главное достижение цивилизации. И вопросы «существования бога», будущего религии и роли атеистов в обществе — лишь частности.
The Sun was born, so it shall die
So only shadows comfort me.
Разговор о логике научного исследования или о религиозном догматизме не представляет особой сложности. Есть очевидная проблема метафизики, которая всегда казалась мне ядром любого разговора о религии, и есть подсказанное историей философии решение этой проблемы. Все довольно просто, верно? Но в ходе размышления над проектом книги и обсуждения его с издателями я пришел к выводу о том, что необходимо посвятить часть книги тому, чем, собственно, является «жизнь без бога». Или, точнее, жизнь без общих и категоричных метафизических убеждений.
