Главная героиня романа Фрэнки менее чем за неделю теряет все: хорошую работу, милую квартирку в престижном районе Лондона и обожаемого жениха, с которым надеялась вскоре пойти под венец. Из любимой, преуспевающей женщины она внезапно превращается в рядовую неудачницу почти без гроша в кармане. От отчаяния Фрэнки решается на нетривиальный поступок: собирает вещички и улетает к своей приятельнице в Лос-Анджелес. Это история о том, какие подарки преподносит жизнь, если ее не бояться и ей доверять, — одним словом, если жить экспромтом.
Вы когда-нибудь пили водку в воскресенье, в девять часов утра? Вот именно, Фрэнки тоже никогда не пила, но тут оказалась на грани того, чтобы этим заняться. Собравшись с духом, она глубоко вздохнула — раз… другой… третий… — и опрокинула в себя прозрачную жидкость, которая, как кислотой, прожгла ее пищевод, прокладывая себе дорогу к пустому желудку. До чего же отвратительный вкус. Смахнув с губ горькие капли с помощью бумажной тарелочки, она подала знак бармену, который сидел развалясь за барной стойкой и читал сквозь очки светскую хронику на первой странице «Новостей со всего света».
— Еще одну порцию, пожалуйста. Если можно, двойную.
Громыхая стулом, ворча и горестно вздыхая, Терри (табличка с этим именем была пришпилена английской булавкой к грязному карману его нейлоновой рубашки) отложил в сторону газету и сумрачно отмерил водку из огромной, прикрепленной к стене бутылки.
Фрэнки наблюдала за ним, чувствуя позывы к тошноте. Она не привыкла пить спиртное по утрам, разве что на Рождество, когда после обильного семейного торжества все равно ничего другого не остается, как только валяться на диване и прогонять похмельный синдром с помощью бристольского «Черри», бесконечного сидения у телевизора и болтовни по телефону с Джули Эндрюс, которая снова ухитрилась побывать в Австрийских Альпах в компании каких-то сомнительных молодчиков, обернутых с ног до головы в старые занавески и издающих под гитару что-то наподобие кошачьего мяуканья. Но сегодня не Рождество, и Фрэнки ничего не праздновала.
Как раз наоборот. Сейчас стояла середина октября, и она сидела за барной стойкой четвертого терминала аэропорта Хитроу, пытаясь утопить в водке «Смирнофф» свои горести и неудачи. А ведь всего неделю тому назад она была необыкновенно, безумно счастлива, ожидая повышения по службе, предложения о браке и хорошей вечеринки по поводу своего двадцать девятого дня рождения. Прошло всего семь дней — и вот у нее уже нет ни работы, ни жениха, ни — само собой разумеется — даже малейшего шанса на вечеринку. Вот почему в нормальной жизни уравновешенная и трезвомыслящая Фрэнки сейчас мрачно поглощала одну двойную порцию водки за другой и чувствовала к себе невероятную жалость. Всего семь коротких дней — и все в ее жизни встало с ног на голову.
«Последнее предупреждение для мисс Франчески Пиклз на рейс 279 до Лос-Анджелеса».
Сдавленный, гнусавый голос разнесся по системе внутреннего оповещения аэропорта, перекрикивая собой привычный фон людских голосов, свойственный каждодневной работе любого крупного аэропорта. Болтали посетители беспошлинных магазинчиков, активно скупающие сомнительный парфюм и чудовищных размеров плитки шоколада; без умолку трещали праздные туристы, в ожидании своего рейса осаждающие сувенирные киоски, где им предлагались поддельные шотландские головные платки и магниты в форме здания парламента для прикрепления к холодильнику записок; от них не отставала публика посолидней, сидящая за столиками бессовестно дорогих кафе и потягивающая слабый кофе, разве что в качестве эвфемизма названный капуччино. Фрэнки вздрогнула. Ей послышалось, или она действительно слышала свое имя? Она попыталась разобрать хотя бы конец сообщения, но это оказалось невозможным, потому что через систему репродукторов почти тут же успели включить бесконечное выступление Клифа Ричарда. Фрэнки вздохнула и сделала глоток из стакана. Скорей всего, ей показалось. Она машинально взглянула на свои часы: 9.20. И еще долю секунды оставалась совершенно безучастной, не осознавая значения происходящего. Потом взглянула еще раз. И тут все поняла.
О боже! У нее внезапно пересохло во рту. Двадцать минут десятого! Как это она ухитрилась потерять столько времени! До отправления ее рейса осталось меньше десяти минут, и если она сию минуту не отдерет свою задницу от барной стойки и не поторопится к выходу номер 14, то в путешествие отправится разве что ее багаж — да и то рейсом из самолета обратно в аэропорт.
Торопливо брякнув стакан о столешницу в стиле «псевдо-Тюдор», она соскользнула с высокого стула и тут же порвала свои новые матовые коричневые колготки. Черт, мысленно выругалась она, наблюдая, как дыра ползет сверху вниз, из-под юбки, до самого колена. И в то же мгновение явственно осознала, что слегка пьяна. Да что там «слегка», — если честно, она просто надралась в стельку! Фрэнки застонала. Ну почему ей вечно так не везет и она ничего никогда не может сделать «слегка», так, что даже напивается сразу и бесповоротно, как заправская алкоголичка?