Жизнь и Путь полностью

Если человек, который не повернулся к Шри Бхагавану в сердце своем, спрашивал, дает ли он упадешу, то Махарши мог приготовить какой-нибудь загадочный ответ или вообще никакого. В любом случае вероятнее предположить ответ отрицательный.

По сути, его упадеша, как и его посвящение, давалась в безмолвии. Ум молчаливо поворачивался в направлении, в котором ему следовало устремиться. Ожидалось, что преданный поймет это. Очень немногие нуждались в словесных заверениях.

История В. Венкатрамана, который уже упоминался, поясняет это. В юности он был ревностным почитателем Шри Рамакришны, но почувствовал потребность в живом Гуру, в плоти и крови, и поэтому взмолился ему со всей страстью пылкого желания: «Учитель, подарите мне живущего Гуру, не менее совершенного, чем Вы сами». Совсем скоро после этого он услышал о Шри Рамане, уже несколько лет жившем в Ашраме у подножия Горы. Венкатраман пошел туда с гирляндой цветов для подношения. И так случилось (как всегда случается, когда желательно), что при его прибытии в Холле больше никого из посетителей не было. Шри Бхагаван сидел, откинувшись на кушетке, а позади него, на стене, висел портрет Шри Рамакришны, которому Венкатраман молился. Шри Бхагаван разделил гирлянду пополам; одну половину он попросил служителя положить на портрет, а другую — на лингам в храме Матери. Венкатраман чувствовал себя легко и непринужденно. Он был дома, его цель достигнута. Венкатраман рассказал историю своего прихода. Шри Бхагаван спросил: «Вы знаете о Дакшинамурти?»

«Я знаю, что он давал безмолвную упадешу», — был ответ.

И Шри Бхагаван сказал: «Это упадеша, которую вы получите здесь».

Эта безмолвная упадеша была, на самом деле, очень разнообразной. Шри Бхагаван говорил и писал больше всего о вичаре, или Само-исследовании, а поэтому возникало мнение, что он предписывал только джняна-маргу, Путь Знания, который большинство людей считали слишком крутым в этом веке. Но, фактически, Шри Бхагаван был универсален и обеспечивал духовное руководство для каждого темперамента — на пути Преданности не меньше, чем на пути Знания. Любовь и преданность ему — мост через бездну к спасению. Он имел много почитателей, которым не предписывал другого Пути.

Тот же Венкатраман через некоторое время стал беспокоиться, что ему не дали садхану — то есть у него не было практики для выполнения — и пожаловался.

— А что привело вас сюда? — спросил Шри Бхагаван.

— Размышление о Вас, Свами.

— Тогда это также ваша садхана. Этого достаточно.

И действительно, мысль, или воспоминание, о Бхагаване начала сопровождать Венкатрамана всюду, чтобы стать неотделимой от него.

Путь преданности и в самом деле не отличается от подчинения. Вся ноша сбрасывается на Гуру. Это Шри Бхагаван тоже предписывал. Одному из преданных он сказал: «Отдайтесь мне, и я сражу ум», а другому: «Только сохраняйте спокойствие, и Бхагаван сделает остальное». Еще одному почитателю, Дэвараджа Мудальяру, он сказал: «Ваше дело только подчиниться и все оставить мне». И он часто говорил: «Есть два пути: или спрашивать себя „Кто я?”, или подчиниться Гуру».

И все же подчиниться, сохранять ум спокойным и полностью восприимчивым к Милости Гуру, нелегко. Это требует постоянного усилия, постоянного вспоминания, и лишь сама Милость Гуру делает подобное возможным. Много отработанных практик, преданности или иных, помогают почитателям в их попытках, и Шри Бхагаван одобрял и разрешал использование таких средств, хотя редко сам действительно предписывал их.

Наиболее мощной, хотя и незримой, была сила сат-санга. Буквально это слово означает «связь с Бытием», но как средство садханы обычно подразумевает «связь с человеком, осознавшим Сат, или Бытие». Шри Бхагаван говорил о сат-санге в самых высоких выражениях. Первые пять из «Дополнения к Сорока стихам» [91] посвящены восхвалению сат-санга.

Рассказ об их включении в текст очень характерен. Приемная дочь Эчаммы нашла один из них, написанный на санскрите, на листе, в который завернули пакет сладостей, и была так тронута содержанием стиха, что выучила его наизусть и прочитала перед Шри Бхагаваном. А он, видя важность стиха, сделал перевод на тамили. В это время Махарши составлял сорок дополнительных стихов ^*, сочиняя одни и переводя другие, и этот стих вместе с остальными четырьмя, тоже переведенными с санскрита, был включен в текст. Третий из них ставит общение с Учителем выше всех остальных методов. «Если общение с Мудрецами достигнуто, нужны ли различные методы самодисциплины? Когда с юга дует прохладный, легкий ветерок, в чем польза веера?»