Новое отношение не только лично ко мне, но и к моей стране особенно сильно проявилось в двух случаях. Мы попросили составителей программы включить посещение площади Бастилии. Мне и Раисе Максимовне хотелось оказаться именно в том месте, где стояла когда-то цитадель абсолютизма, разрушенная санкюлотами. Это оказалось не так уж просто, но, поскольку гидом у нас был министр иностранных дел Ролан Дюма, наш давнишний знакомый и хороший друг, место нашли. На площади собралось много парижан, которые хотели выразить нам свои чувства, но войти в контакт с ними не удалось — нас буквально блокировали журналисты. Я подумал: уж не специально ли это придумано?
Тем не менее я хотел выразить признательность французам за радушный прием и сделал это. Когда кортеж двинулся в обратный путь, я попросил остановиться. Пресса «сплоховала», и мы смогли пожать руки парижанам, поздравить с приближающимся национальным праздником. В ответ услышал много добрых слов и пожеланий успеха начатому мной делу.
Сердечная и содержательная встреча была у Раисы Максимовны с активистами общества СССР — Франция. Это уникальное объединение, корни которого уходят еще в дореволюционное, время. Предшественниками его были общество «Друзья русского народа»(1905–1917 гг.) во главе с Анатолем Франсом, а затем французское общество «Друзья Советского Союза» (1928–1939 гг.), основанное Анри Барбюсом и Полем Вайяном-Кутюрье. Его президентом до начала Второй мировой войны был Ромен Роллан. Оно действовало и в годы оккупации Франции.
Нынешнее общество Франция — СССР образовано в 1945 году по инициативе видных политических и общественных деятелей, представляющих практически все слои Франции. Неизменно на протяжении многих лет оно пользуется авторитетом и поддержкой французов, несмотря на колебания международной температуры и перепады в советско-французских отношениях.
Были выступления президента и его коллег, ответное слово Раисы Максимовны. Она вручила руководителям Общества плакат в виде трехцветного — сине-бело-красного — французского флага с надписью: «В канун 200-летия Великой французской революции и в связи с официальным визитом во Францию М.С.Горбачева советские люди шлют самые сердечные приветствия француженкам и французам». К нему прилагались десятки копий с подписями членов первичных организаций общества СССР — Франция, а также надписями, которые Раиса Максимовна зачитала. Они сохранились в нашем домашнем архиве. «Русские и французы вместе — великолепно!» Б.Угринович, Москва. «Пусть свобода, равенство, братство, провозглашенные Великой французской революцией, восторжествуют во всемирном масштабе». А. Соколов, Украина. «Пострадавшие от землетрясения в г. Кировака-не никогда не забудут руку помощи, протянутую нашему городу. Когда Горбачев будет говорить об укреплении дружбы между народами, знайте, что он говорит от нашего имени». Е.Хачтрян, мэр г. Кировакана. «Мы хотели бы дружить с детьми со всей планеты. Приглашаем десять юных коллег на кинофестиваль». Школьники г. Тбилиси. «Мира, процветания, счастья! Мы вас очень любим. Ведь вы были первыми, кто свергнул монархию. Талантливому французскому народу шлет самые наилучшие пожелания Литва». Петраускас, Литва.
Во время этого визита мы оказались в крепких дружеских объятиях французов. Мне кажется, даже те, кто не очень разбирался в политике, чутьем воспринимали значение того, что мы делаем, и сознавали, как трудно дается каждый шаг в движении по пути демократических реформ. Журналисты, среди которых отнюдь не все были на стороне такого спонтанного проявления чувств французов, в эти дни вынуждены были поубавить обычный скепсис, они не могли не видеть, как нас принимали повсюду, и не писать об этом. Но выводы из этого делались не всегда доброжелательные.
Впрочем, убедитесь сами. Вот что можно было прочитать:
«Горбомания», покорившая страну Гёте, завоевала теперь страну Декарта». «Выборы показали степень непопулярности аппарата и давали Горбачеву уникальный случай избавиться от него, если бы было такое желание. Однако Горбачев отнюдь не воспользовался этим, чтобы нанести решающее поражение бюрократам, а это было возможно благодаря поддержке Москвы и интеллигенции». «…В «горбомании» неприятно уже то, что она может привести нас к неосмотрительным политическим и военным решениям».
Надо иметь в виду, что в это время «ельцинисты» в нашем депутатском корпусе навалились на президента, пытаясь поставить под сомнение мои реформаторские намерения. Делалось это с большим напором, с использованием многочисленных поездок по западным странам. Главный тезис их пропаганды был: «Горбачев — не тот, за кого себя выдает, никакой он не демократ, а выразитель интересов номенклатуры» и т. д. Одновременно деятельность реформаторов, находившихся у власти, ход перестройки подвергались критике с крайне правого, реакционного крыла.
