Переводчиком с греческого оригинала на немецкий язык стал Нильс Кадритцке, а переводчиком на русский — в опоре на перевод Н. Кадритцке[1075], а также на английский перевод, с самого начала сделанный Я. Каррасом — стал я сам. Если немецкий перевод опубликован строго научно — каждый лист оригинала дан по отдельности, то в русской газетной и журнальной[1076] публикациях эта разбивка опущена.
Различив на первой странице оригинала немецкие слова, я предположил наличие и французских. Это подтвердила В. Познер, сумевшая разобрать несколько слов и фрагментов фраз; Н. Кадрицке, переводчик на немецкий, обнаружил еще и польские слова, ссылаясь, в свою очередь, на К. Буковскую, их прочитавшую. Свой вклад в коллективное прочтение текста внес и Сакис Леон, зять М. Надхари: он первым разглядел в тексте дату.
Напомню: вернувшись в 1945 году в Салоники, Марсель Наджари написал от руки свои воспоминания «Хроника. 1941–1945», снабдив их своими рисунками. Дата «15 апреля 1947 года», проставленная в начале, фиксирует скорее конец работы, начало же следует отнести к 1946 году, самое раннее к концу 1945 года.
Оригинал рукописи хранится в семье. Устно же Марсель дома почти ничего и никогда не рассказывал.
Книга вышла в 1991 году на том языке, на каком и была написана — по-гречески, тиражом всего в 500 экземпляров, с приложением собственноручных рисунков автора и фотографий его самого и его семьи. Готовили книгу к печати Франгиска Абаджопулу, профессор философии в Университете Салоник (ныне — в Афинах) и Елена Элегмиту[1077]. Такая книга, — а дожидалась своего первого издателя целых 44 года!
Впрочем, у книги этой было еще одно «издание» — английское, вовсе рукописное и еще более малотиражное: (один-единственный экземпляр!)! Дело в том, что старший сын Наджари, Альберт, грудничком увезенный в Америку, так и не выучил греческий, и ровно для его пары глаз — на стыке 1970-х и 1980-х гг. — был сделан английский перевод! В нем 66 страниц, и, разумеется, нет ни рисунков, ни фотографий[1078].
Сегодня, когда у нас в распоряжении неожиданно объявились оба текста Наджари, возникает соблазн глубже вникнуть и во вторую рукопись Наджари как развернутую версию первой или как своего рода комментарий к ней. Но это совершенно не так!
Между тем разница между двумя текстами Наджари существенная. Аушвицкий текст 1944 года — это свидетельство человека, обреченного смерти, как бы последнее его слово перед казнью и одновременно его завещание. Салоникский текст 1947 года — ничуть не менее страшный и экспрессивный, — НО совсем другой. Это плод систематической работы памяти, честная реконструкция событий, охвативших военное шестилетие между октябрем 1940 и весной 1945 года.
В его памяти запечатлелось немало ярких сцен. Например, эпизод с молодыми лентяями, переходившими при селекции на рампе в левый ряд — в надежде прокатиться до будущего лагеря на грузовике, а не переться пешком. Или перепись золотых зубов во ртах новоприбывших и их построение в алфавитном порядке перед присвоением номеров.
Незабываем и запах горелых отбивных, все мерещившийся Марселю в карантине: голодный, он думал, что это всех блокэльтесте лагеря кормят мясом. Жуткая природа запаха открылась ему тогда не сразу…
Текст Марселя Наджари звучит совершенно иначе, чем у других членов зондеркоммандо. И дело не в его короткости, к тому же потраченной на перечисление родственников и друзей (мешпуха встречается и у Градовского, и у Германа).
В чем тут дело, понимаешь не сразу: это же крик! Не плач, а крик — и крик не о помощи, а о мести! На тот случай если он умрет, не отомстив, — он перекладывает этот долг на других, на своих близких, — и это придает даже перечислению имен свой дополнительный смысл.
Текст 1944 года
Bitte diesen Brief senden an [dem nächsten] Griechischen Konsulat. Womöglich nächsten[1079] […]
Bardzo prosze[1080] […]
Konsulat Grecki[1081]
[…] ma grecque[1082]
[…] ces quelques mots[1083]
[…] mort[1084] […]
le permettre ne plus ainsi que[1085]
Consulat de la Grèce[1086]
[…] aux lectures[1087]
Dimitrios A. Stefanides
Rue Kroussovo № 4
Thessaloniki
GRECE[1088]
#
Моим любимым друзьям — Димитросу Афан[асиасу] Стефанидису[1089], Илиасу Коэну[1090], Георгиосу Гунарису[1091].
#
Моей любимой подруге, Смаро Эфраимиду[1092] из Афин[1093], и многим другим, о ком я всегда буду помнить и, конечно, моей любимой Родине, «ГРЕЦИИ», чьим хорошим гражданином я всегда был.
2 апреля 1944 мы выехали из наших Афин года после месяца страданий, перенесенных в лагере «Хайдари»[1094], где я постоянно […] получал посылки от добрейшей Смаро, чья забота обо мне навсегда останется в моей памяти — и в эти ужасные дни, через которые сейчас прохожу.
[Я бы хотел пожелать себе не переставать ее искать и надеяться на встречу] с ней […].
