Однако такой методический подход позволил Клаузевицу еще раз в свете новых событий полностью переосмыслить свои основные теоретические положения. В результате книга «О войне» состоит как бы из двух частей: более ранней, в которой Клаузевиц показывает, как изменилась война в эпоху революционной Франции и стратегии Наполеона, и более поздней, в которой он неожиданно осознал, что наряду с большими войнами отныне существуют и малые, ограниченные по целям и последствиям. В центре большой войны — а также и в написанных раньше разделах книги «О войне» — всегда находится наполеоновское сражение на уничтожение. В соответствии же с другими разделами такое сражение, полная победа над противником и его покорение не является однозначно неизбежным. В этой связи он написал в 1827 г.:
Постоянно приводит в смущение то обстоятельство, что Клаузевиц из первых шести частей книги смог переработать только первую и в какой-то степени вторую. Отсюда в 3–6 частях наполеоновское генеральное сражение описывается как единственный и довлеющий кульминационный пункт всех войн. Соответственно, именно эти части представлялись более предпочтительными для полководцев всех наций, руководивших войнами во второй половине XIX — начале XX в., и для стратегии Советского Союза и Варшавского пакта. А после «возрождения» Клаузевица в среде американских военных положения его теории о сражении на уничтожение оказались идеально подходящими для ведения войны в Персидском заливе в 1991 г.[400] Такая концентрация внимания на ранней части труда Клаузевица оказалась ошибкой. Это видно из того, что все фанатичные приверженцы сражения на уничтожение — от Мольтке и Фоша до Колина Пауэлла и Нормана Шварцкопфа — оказались в опале. Между тем в конце своей жизни Клаузевиц осознавал: война закончена только тогда, когда у противника — в течение длительного времени — подавлена воля. Такое иногда происходит в результате длительной военной оккупации, как это попытался сделать Советский Союз после Второй мировой войны. Как верно установил Клаузевиц:
